Личные отношения способны любое хорошее дело испоганить.
Городишко у нас с одной стороны махонький, а с другой… леса тут хорошие, густые. Дичины много. И крупной, и пушного зверя. Рыба опять же. Вроде как одно время говорили, что нашли то ли золото, то ли еще какую дрянь…
- Почему дрянь?
- Потому как простому человеку с такой находки кровь да беда прибудет.
— У тебя паранойя, — Дикарь вышел в коридор. — Извините, вы говорите довольно громко.
— Что такое паранойя?
— Убежденность, что за тобой следят, чтобы убить. Болезнь такая.
— Это не болезнь. Это жизнь
— Женщины… — Карраго закатил глаза. — Пред вами вот-вот откроются тайны мироздания, а вам вода…
— Да что бы ты понимал! Тайны мироздания никуда не денутся, а у меня такое чувство, что волосы того и гляди вместе с головой отвалятся. Под весом грязи!
— Дорогая, с каких это пор ты стала столь ленива и нелюбопытна?
— С тех пор, как осознала, что, куда бы я ни пошла, меня везде пытаются сожрать. А значит, смысла ходить особо нет. Только умру уставшей…
— А ты будь воспитанной девочкой и не перебивай брата, — наставительно произнес Карраго. — Я очень люблю сказки…
— Вот выйду за тебя замуж и начну рассказывать. Каждый вечер… о том, что голова болит…
— Я целитель, дорогая. У моей жены голова болеть не будет.
Для современной женщины гинеколог – это почти что духовник в средневековье.
Страх – вещь полезная. Не будь страха – ничто живое бы не выжило.
Секс занимал в жизни Германа строго отведенное ему место. Где-то между чисткой зубов и занятиями на тренажере.
Первый раз с ней такое, между прочим. Когда утром, после ночи с мужчиной, стыдно. Нет, не стыдно. Это другое. Когда стыдно, этого повторить не хочется. А ей хочется. Потому что воспоминании какие-то… смутные Неуверенные. Только физиологическая память тела уверенно говорила, что все было зашибись. И надо повторить. Но деталей не выдавало.