— Пока мы в пространстве сна и смотрим нечто вроде фильма ужасов, я предлагаю нам всем угоститься характерной для такой ситуации иномирной едой.
— Это иномирная еда?! — глаза Шуа восторженно засияли. Неведомый ужас был благополучно отодвинут на второй план. Такова она, сила влияния чипсов на детские умы!
— Твои пауки добрые! И совсем не страшные!
Э… Ну я ж говорю — дети.
Совершенно дурацкие создания.
Воплощённые ночные кошмары у неё, понимаешь ли, не страшные. Что тогда вообще страшное, интересно?.. Хотя, куда моим несчастным, скромным паучаткам до монстров вроде Вины, Тщеты Бытия, Бессмысленной Тревожности, Бюрократии или Лучших Побуждений. Никаких сравнений, тут без вариантов!
Эта ваша любовь играет роль морковки, которую подвешивают перед носом у молоденьких ослиц, чтобы они шли в нужном направлении.
Если Тёмные Властелины чего-то хотят, пиши пропало. Он мир дотла сожжёт, чтобы получить желаемое… только чтобы убедиться, оно оно ему на хрен не надо.
— Вы поразительно неосторожны, — не без раздражения сказала я. — Неужели нельзя быть немного аккуратнее? Если уж вам пришло в голову кого-то рубить на кусочки, то банальная вежливость требует не разбрасывать части своих врагов на других людей. Это негигиенично!
Предатели и лжецы обожают рассказывать о праведном пути, и это почти что правило бытия.
Честь, красота, чистота и прочие комплектующие прекрасных дев никогда не становились настоящей причиной для серьёзных политических решений. Но частенько оказывались удобным предлогом.
— Какое удовольствие от отдыха в умирающем мире? Сами ведь знаете, почти все умирающие миры охвачены войной и катастрофами. А знаете, в чём проблема войны и катастроф?
— В том, что гибнет множество людей?
— Ну, и это тоже, наверное. Но я сейчас подразумеваю другое. Все магазины закрыты! Все таверны закрыты! Все пейзажи изуродованы! Книжные магазины не работают, и хорошо ещё, если книги не сожжены! И какой отпуск в таких условиях?
В моей жизни хватало дурацких ситуаций.
Это факт: ты просто не можешь прожить на свете несколько столетий и не привыкнуть к тому, что время от времени приходится чувствовать себя идиотом. Я бы сказала, это ощущение — один из самых ярких маркеров бытия.
“Он наша еда?”
“Нет, он наш собрат. Его мы есть не будем.”
Миньоны мне ничего не ответили, но молчание на той стороне стало довольно… удивлённым. Что странного, спрашивается? Мы давно пережили стадию, когда ели всех подряд; не упоминая уж тот факт, что эти “все подряд” преимущественно приходили нас убить, так что это была, в некотором роде, “с мечом придёшь и обедом станешь” ситуация.