Когда они уселись на диван и рыжему вручили его кружку с чаем (зеленым! Разве нормальный человек может пить этот отвар веника?!)
Выражение лица кумира миллионов заставляло думать как минимум о слабоумии, потому что у нормального человека не может на физиономии отражаться такое незамутненное счастье.
Можно быть счастливой, и не встретив свою великую любовь. В конце концов, если бы ее получали все, то не появилось бы столько сказок.
К алтарю я шла с гордо поднятой головой, выставив живот вперед. Если нельзя спрятать, то пусть смотрят. Смотрят и вешаются от зависти. Потому что мы с моим косоглазым задохликом будем счастливы вопреки всему.
— Я сделаю все ради тебя и дочки. Слышишь? С вами обеими будет все в порядке.
Он говорил тихо, вкрадчиво, но с той самой интонацией, с какой обычно люди говорят, что земля круглая и солнце встает на востоке. Непреложный факт. Иначе быть не может.
Биться в истерике, когда на тебя не обращают внимания, совершенно неинтересно.
Что ж, насчет хорошего генофонда Саммерс оказался полностью прав. Я жду ребенка не от идиота. Совсем не от идиота.
Я жду ребенка от параноика. Такого же, как и я сама.
Всегда считала, что связывать себя узами брака лучше с людьми одной с тобой национальности. Так правильней и проще. Куда спокойней, если твой супруг рос с тобой в одних традициях, знает те же сказки, поет те же песни. Строить семью с иностранцем можно либо по большой дурости, либо по большой любви. Любви между мной и Кан Му Ёном не было, так что остается только вариант с дуростью.
— Эта девочка будет особенной. Она уже сейчас особенная. В ней скрыта огромная сила… Однажды этот ребенок изменит мир, — торжественно сообщила шаманка. Ее глаза светились просто ненормальным восторгом.
Мне почему-то сразу вспомнилось Святое Писание и его плачевный финал для главного героя. И захотелось кинуть в паразитку чем-то тяжелым, чтобы выбить из нее этот бред раз и навсегда.
— Мама, а тебя вообще не волнует, что я его не люблю? — обреченно простонала я.
Та только плечами передернула.
— Любишь — не любишь. Раньше надо было думать. Теперь уже ребенок, тут не до Любовей, милая моя. Да и знаешь, с любовью этой… Вот любила я твоего отца, и что дальше? Много счастья с ним нажила? Ты-то этого Кана таким, какой он на самом деле есть, видишь, без прикрас и иллюзий. Поэтому никогда и не разочаруешься в этом выборе. А если бред романтический глаза застил, то долго еще придумываешь что-то, оправдываешь.