– Оставьте уже свои замашки великого детектива, миледи засуну-свой-нос-куда-не-следует, – резко оборвал лорд Сантанильо. – Вы с мужем и так уже сделали более чем достаточно. А расследованием пусть занимаются те, кто действительно умеет выявлять истину, а не впутываться в очередную историю.
То, что я чувствовала сейчас, больше походило на Гранну во время весеннего половодья. Приличия, страх перед ментальной магией, слабые возражения – все в один момент оказалось сметено ревущим потоком страсти, сильным, мощным и ошеломляюще ярким.
Вот мы и решили, что лучше все сейчас сделать, чем когда-нибудь потом. Счастья-то, миледи, ой как хочется.
Привязанность. Любовь. Семья. Магия без магии.
Если прежде силы забрать самое дорогое, что есть у живого существа, – вспомнились мне cлова из сожженного трактата, - выпить самое чистое, самое светлое, к чему тянется сущность любой живой твари, можно и эльмара заставить распахнуть и отдать собственную душу.
Над ухом раздался смешок. - Вот уж не думал, - шутливо произнес Адриан, разглядывая комнату, - что у меня когда-нибудь соберется столько зрителей. И все как один – члены моей расчудесной семейки. Ох … В пылу страсти я как-то умудрилась забыть, что большая часть стен все еще была увешана фотокарточками Леконтов, и теперь чувствовала легкую неловкость от неживых темных взглядов из каждого угла.
К горлу подступила тошнота. Все это – светские разговoры, улыбки, кокетливые смешки, колыхание пестрых масок – выглядело до безумия… обыденным. Естественным. Будто всем вoкруг было наплевать, что на их глазах минуту назад убили живого человека, девушку, с которой кто-то из них, быть может, несколько дней назад сидел за одним столом или кружился в вальсе.
Я собираюсь нести свет пpосвещения в наш мрачный шовинистический мир. ... Ты уезжаешь в Варравию,так что сможешь сполна наслаждаться всеми благами патриархата в компании очаровательной молодой жены, пока я буду отстаивать права женщин на усы и ношение штанов.
Знаешь, - хитро сказала я, когда при самой первой встрече ты вжал меня в стену прямо здесь, в этой гостиной, я была уверена: сейчас-то всё и произойдёт. Страсть вырвется наружу. Ты поцелуешь меня, а потом... - мой язык скользнул по губам. - Мы продолжим... Мои хитрые манипуляции не оставили Дея равнодушным.
"... у любого человека - даже у самого закоренелого преступника - есть своя история. Не обязательно оправдывающая его, но позволяющая понять."