Все книги
Ну вот, одна в большом городе… За что боролись? Страшно, одиноко, но почему-то и весело одновременно. Только в таком состоянии может прийти бредовая мысль об открытии ресторана. Нет ни денег, ни опыта, ни связей, зато много веселых друзей, перекочевавших из прошлой жизни. Так неоднозначно и идем к неожиданно придуманной цели. Да, и еще срочно нужен кто-то рядом — для симметрии, гармонии и простых человеческих радостей. Да не абы кто, а тот самый — единственный и навсегда! Круто бы еще стать...
Что делать если ваша жизнь, кажется вам бессмысленной и никчемной? Выпить! Или прогуляться к девчонкам, развеяться с друзьями! Способов отвлечь себя от глупых мыслей много! Но герою книги всего 18, и, как и многие другие в его возрасте, он видит масштаб этой проблемы гораздо большим, чем тот является на самом деле. А прокатившаяся по миру волна вирт безумств, как окрестила пресса получения людьми сверх способностей. Лишь подтолкнула парня к еще более глупой мысли…
– Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором Ивановичем прозвали. Он меня по утрам ждёт, кричать не смеет, пока я с ним не попляшу. Он бы лапкой загребал, и я пяточкой сено ворошил. Вот такую работу хочу. А платили бы мне хлебным мякишем. В водке его смочат и мне в награду. Как медаль – шлёп на грудь! – Кем бы я хотел у вас работать? Я бы в курятнике с Никанором Иванычем плясал. Это петух наш. За красоту его Никанором...
Геноцид евреев в Европе, проводимый нацистской Германией во время Второй мировой войны, обычно называют греческим словом «Холокост», а иногда словом «Шоа» на иврите. Это было преступление против человечества, принявшее исторические масштабы, преступление, которое, по мнению большинства людей, необходимо понять и изучить. Наиболее тяжелые испытания выпали, пожалуй, на долю населения бывшего Советского Союза. Эта книга, посвященная истории Холокоста, написана по заказу шведского правительства в...
Представляемое читателю издание является третьим, завершающим, трудом образующих триптих произведений новой арабской литературы — «Извлечение чистого золота из краткого описания Парижа, или Драгоценный диван сведений о Париже» Рифа‘а Рафи‘ ат-Тахтави, «Шаг за шагом вслед за ал-Фарйаком» Ахмада Фариса аш-Шидйака, «Рассказ ‘Исы ибн Хишама, или Период времени» Мухаммада ал-Мувайлихи. Первое и третье из них ранее увидели свет в академической серии «Литературные памятники». Прозаик, поэт, лингвист,...
Люди высказывают тысячи личных мнений о сексуальном поведении, и все они неверные. Мы не можем понять женщин и даже самих себя, потому что нет теории. Эту книгу следует понимать как научное исследование. Новизна книги в том, что автор анализирует поведение людей через аналогию с животными, а государство, религию, семью исключительно через сексуальные отношения. Межполовые отношения в СССР были пущены на самотёк, не регулировались законами и религией; стали стихийными, дикими, как у животных в...
Что такое ксандрейка? Почему она розовая? И что хотел сказать Гоголь, одевая героя в костюм «наваринского дыму с пламенем»? Как часто при чтении произведений классики мы не замечаем детали костюма литературного персонажа. И тогда пропадает скрытый смысл, глубокий подтекст, емкий намек, вложенный автором и вполне понятный его современникам. Искусствовед Р. Кирсанова много лет занимается изучением этой проблемы. Читателю впервые предлагается своеобразный путеводитель по произведениям классики,...
В увлекательной беллетристической форме автор рассказывает о раннем периоде сионизма — до возникновения государства Израиль и об истории государства в первые годы его существования. Ключевые фигуры для понимания истории жизни и борьбы еврейского народа в Эрец Исраэль — два офицера, бывший прапорщик русской армии еврей Трумпельдор и британский майор, сионист-христианин Вингейт. Взгляд на историю через призму судьбы человека дает читателю новое понимание хрестоматийных истин.
Как всегда, первой явилась баба Клава. Она недобро зыркнула, молча ухватила ветку и поволокла её за собой, как стариковскую тележку. Так же молча баба Клава явилась за второй веткой и третьей. Только на четвёртый раз Иван решился окликнуть: — Баб Клав, ну вы бы хоть спросили!
В пустой белой комнате был человек. Люди давно жили по сто сорок и больше лет, но мужчина, полулежавший в медицинском кресле, постарел раньше времени. Длинная седая борода, тлеющий под мохнатыми бровями взгляд. Ему бы в прошлые века, в пещеру или нору, а он – космонавт, элита человеческой породы. Тем более Иона Брихничев первым из людей установил контакт с инопланетной цивилизацией, сумев к тому же вернуться обратно.
– Ой, я вас чмокну! Крохотная женщина хихикнула. Автобус качнулся, и дама навалилась на соседа: – Во мне сто сорок пять росту! Приложусь в спину помадой! Я уже немало семей разлучила! Народ засмеялся. Так легче проходился крутой поворот. – Бойкая я – взведи, не спустишь! – завопила женщина.
Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок, спохватился и замер. Расплывающаяся под веками девушка ещё манила к себе: нужно было лишь перевернуться на другой бок, но парень знал, что старый диван, кое-как переломленный пополам, тут же заскрипит, и этот скрип, как ему и положено, будет предательским. А когда диван заскрипит – заскрипят за дверью, отделявшую веранду от зимней комнаты. Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок,...
Лес был таким, каким мог – умученным, придорожным, с большими замусоренными проплешинами. – Надо было дальше ехать, – сказала высокая худая девушка, – здесь засрано всё. Таша поддержала: – Девы, давайте дальше поедем! Воняет же. Ну девы!
Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл закрыть окно, и за ночь спальню выстудил сквозняк. Занавески и шторы, стопка выглаженного белья и даже забытые на спинке стула носки на несколько часов ожили, затрепыхались, и, как всё живое, быстро посерели, сбились и поникли. – Как!? Ну как!? Я просто не понимаю, как ты мог забыть про окно!? Тебе что, в голову надуло? Эй, скажи уже хоть что-нибудь! Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл...
Илье хватило мужества не схватиться за глаз, под которым расплылось серо-жёлтое пятно. Треснувший голос спросил. – Я за косяк ответил? – Следующий, – кивнули ему.
Под чёрной судейской мантией что-то топорщилось. Наверняка там хобот, клешни, рыбья чешуя и жвала с янтарной капелькой яда. Щупальца копошились, пытаясь вылезти из рукава, и судья поминутно встряхивала руками, будто у неё падучая. – Подсудимым приговор понятен?
Ещё не начавшись, осень запрела, встав над лесом и огородами приторным едким душком. В него ушли все несозревшие ягоды, все неродившиеся грибы. Дождей не было, и земля высохла до серой корки, по которой ветер перестукивал тонкие твёрдые листья. От уставшей природы разило тленом, и каждый раскрошившийся стебелёк, каждый шаг, ступивший с тропы, добавляли в выжженное синее небо взвесь переломленной хворостинки.
Прощались туго: завязшие руки никак не хотели разжиматься. Валера жалостливо тянул товарища с вокзала, подальше от масс, жирных голубей, сумок и чемоданов. Рука должна была вот-вот поддаться, и Валера бы увёл друга от поезда. Тот недовольно гудел: он, как и тлеющая по соседству война, не хотел ждать. Прощались туго: завязшие руки никак не хотели разжиматься. Валера жалостливо тянул товарища с вокзала, подальше от масс, жирных голубей, сумок и чемоданов. Рука должна была вот-вот поддаться, и...
В сборник «Мир Калевалы» вошли произведения 50 авторов – поэтов и писателей, фольклористов и ученых из Бельгии, Израиля, России и Финляндии. Сборник посвящен 170-летию со дня выхода в свет окончательного варианта карело-финской эпической песни «Калевала», созданной великим финским ученым Элиасом Лённротом на основе собранных им древних рун.
Вечевой колокол – символ вольницы новгородской и потому враг государства, в котором все должно быть подчинено державной власти, власти князя Московского. Наделенный большим разумом государь Иван III высоко сидит, далеко глядит и видит единственно верный путь для русских земель в том, чтобы собрать их воедино под крепкой рукой. Только так, по мнению мудрого князя, можно достичь процветания и благоденствия для всех, однако и в Великом Новгороде люди не глупы. И свое мнение имеют. И хотят...
Dr. Landowsky was a Russianized Pole and lived in Russia. His father, a Colonel of the Russian Imperial Army, was shot by the Bolsheviks during the 1917 revolution. The life-story of Dr. Landowsky is astonishing. He finished the Faculty of Medicine in Russia before the revolution and then studied two years at the Sorbonne in Paris, and he spoke fluent French. He was interested in the effects of drugs on the human organism, to help surgeons in operations. Being a talented doctor, he carried out...