Книги Мария Зайцева
Мой муж попал в беду, оказался на больничной койке, и мне пришлось забыть о себе, работая на двух работах и помогая ему проходить реабилитацию, чтоб вернуть любимого к жизни.
Я знала, что справлюсь, должна справиться! Но время шло, и сил становилось все меньше. А долгов и проблем все больше.
И я не знаю, что бы делала, но тут в нашей жизни появился брат моего мужа. Он помог.
Вот только теперь мне страшно подумать, чем придется расплачиваться за его помощь…
Он наклоняется и обнюхивает меня! Как зверь! Как хищник! И я замираю, повинуясь инстинктам жертвы: не шевелиться, не провоцировать. Может… Может, он уйдет? Одумается и уйдет? У него же… жена… Я все еще надеюсь на это, сгорая от страха и волнения в лапах зверя, когда Сандр, шумно вдохнув запах моих волос, разрушает все глупые надежды. Дергает на себя и закрывает мне рот широкой жесткой ладонью… Внимание! Тут будут: Жесткие спорные сцены Бесящий горячий главный герой Стойкая нежная...
Мой преследователь, охотник, держит крепко, ведет шершавыми ладонями по голым мокрым плечам, прижимается сзади, дышит тяжело. Я раскрываю рот, словно закричать собираюсь, хотя смысла в этом нет. Мы одни, на много-много километров рядом - ни одной живой души… И мне никто не поможет. Никто не спасет от него. Из скованного страхом горла в итоге вырывается какой-то невнятный, невероятно глупый сип, а сердце стучит так сильно, что заглушает даже журчание воды. А вот его голос - не заглушает. —...
— Возвращайся, Насть… — шепчет он, делая мне горячо своим дыханием. — Нет, — отвечаю я, продолжая его ласкать. Да, противоречие постоянное. Но пусть. После того, что он со мной сегодня сделал, я могу чуть-чуть попротиворечить… — Настя… — он вздыхает, снова кусает меня в шею, теперь уже предупреждая, выражая свое недовольство, — я же могу… заставить. Надоело мне. — Не можешь, — шепчу в ответ, — если бы мог… давно бы… так и сделал… Мы с ним оба понимаем, что я права. У Сим-Сима нет совести,...
— Отпусти меня, Данияр! — кричу я, толкая еще сильнее каменную грудь, в безнадежной попытке вырваться, — я — не твоя невеста! Не твоя! И никогда ею не буду! Оба мои запястья перехватывает огромная крепкая ладонь, Байматов держит, не позволяя мне дернуться, смотрит серьезно и напряженно: — Моя. Я сказал тебе уже это. Моя. Никого рядом с тобой не будет, поняла? Никогда. Если хочешь кому-то плохого, просто начни ему улыбаться… Я вернулась на родину, оставив в Москве свою прежнюю жизнь, друзей,...
Это — полный и окончательный трындец, который только и может случиться в жизни любого нормального мужика. Хотеть женщину, на которую тебе, по-хорошему, да и по-плохому тоже, даже смотреть не стоило никогда. За всю свою жизнь я насмотрелся вдоволь таких жестких трешовых ситуаций, и думал, что прививку получил от подобного. А! Еще над бесом в ребро ржал. У нормального мужика никакого беса в ребро быть не может. Он головой думает, нормальный мужик, а не… Мне кажется, в то время, когда я такие...
У меня работа, взрослый сын и развод за плечами.
И этот мужчина мне не подходит.
Он – моложе, он – совершенно отмороженный и опасный тип, с которым нельзя иметь ничего общего.
И, наконец, он – лучший друг моего сына…
Нам нельзя быть вместе.
Но он об этом и слышать не хочет…
Он смотрел на меня так, словно я уже принадлежала ему. Нагло, с уверенностью восточного падишаха, которому привезли очередную наложницу. И его задача — лишь ткнуть лениво пальцем, подзывая ту, что понравилась больше других… Меня это взбесило тогда, полгода назад. Захотелось показать этому зарвавшемуся иностранцу, что здесь не его восточная родина. А я — не бессловесная женщина, к которым он привык там, у себя…
Показала.
Всем показала.
Особенно, себе показала.
— Не трогай меня! Я даже разговаривать с тобой больше не хочу! — Вот как? А раньше тебе все нравилось. И как разговаривал. И как трогал. — Это было до того, как я узнала, что все… игра. Я смотрю на него, такого ослепительного, яркого, невероятно красивого. И невероятно жестокого. И думаю лишь о том, какая я дура. Полетела, как бабочка на свет, и чуть в огне до пепла не сгорела. Больше не хочу, спасибо. Но проблема в том, что огню понравилось играть с бабочкой… И отпускать ее он не...
— Пожалуйста… — шепот вырывается едва слышно, — пожалуйста… Сделай это быстро. Он молчит. Держит. И ладони на моей талии каменеют все больше. Сильный. При всем желании не вырваться… Только просить. Я не умею просить. Не умею прогибаться. От того и все беды мои. Но его не стыдно попросить. И я прошу снова: — Пожалуйста, — шепот срывается, облизываю губы, и мой убийца смотрит на них, но затем опять переводит взгляд к глазам, полным слез. Из-за этой пелены я вижу его нечетко, но, мне кажется,...
— Ты — врач? — Да-а-а, а в чем, собственно?.. Два огромных пугающих мужика переглядываются, что-то решая про себя. А затем один из них говорит другому: — Берем ее. — Подождите? Что значит “берем”? Что это значит, я понимаю, когда меня выносят из больницы на широченном плече. Голую, мокрую, в одном полотенце. Офигеть, я в душ сходила, конечно… *** ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! Герой — вообще не благородный герой! Не няшка! Суровый характерный мужик, который привык поступать так, как ему хочется, а...
Современные любовные романы, Короткие любовные романы, Эротика, Остросюжетные любовные романы, Романтическая эротика
Они меня целовали.
По очереди.
Ревниво отнимали друг у друга, ловя мой испуганный взгляд и даже не пытаясь скрыть голодные волчьи оскалы.
Жадно впивались в испуганно распахнутые губы глубокими безумными поцелуями. Не поцелуями даже — укусами. Меня трясло и ломало от каждого прикосновения, словно ток под кожу пустили!
Это было одновременно больно, страшно и… невероятно сладко.
— Тагир, я не могу так больше. Она смотрит на меня, моя беда. Моя самая главная проблема в жизни. Моя женщина. И снова говорит то, что мне не нравится. То, что я не хочу слушать. Но слушаю. — Так не может больше продолжаться, понимаешь? Ты словно с ума сошел. Она медлит, ждет от меня каких-то слов. А я не могу ничего ответить. Потому что она права. Сошел. Сразу, как ее увидел. И до сих пор не могу прийти в себя. Она говорит разумные, с ее точки зрения, вещи. И хочет уйти. Сбежать. Но...
— Малышка, потише… — шепчу я в нежное ушко, с неожиданным удовольствием вдыхая аромат ее кожи и волос. Теплый такой, сладковатый. Волнующий, кстати… Последнее — прямо открытие для меня. Давно меня женщины не волновали… Настолько явно. Мы встретились в самый неподходящий для обоих момент. Она подумала, что я - грабитель, а я - что она - воровка. Но теперь нам надо вместе найти кое-что очень важное... И я должен успеть взять это раньше, чем она. Вот только нам постоянно мешают: обстоятельства,...
— Ну что, страннички, — вожак бандитов оглядывает замерших в испуге путников, скалится, показывая знатную прореху между передними зубами, — повеселимся? Ночь такая сегодня… Особенная… — Ты прав, Щербатый, — подает голос весельчак из угла, — особенная ночь. Для тебя. А в слеующую секунду все вокруг срывается в бешеный водоворот: из угла летят на бандитов две черные лохматые тени, луна остро блестит на оскаленных пастях с белыми-белыми клыками. Через мгновение клыки эти становятся красными… ...
— Я с вами никуда не поеду!
— Поедешь. Со мной.
— Да щас! Со мной!
Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают!
Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри.
А я…
А я ощущаю мощное, безумное дежавю.
Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел…
Все было. И ничем хорошим это не кончилось.
Для меня.
— Нет! Это все глупость, неправда… Я отступаю к стене, не сводя взгляда со своего захватчика. Ежусь от пронизывающего жадного взгляда, но все же стараюсь сохранять силу духа. Не дрожать. — Правда. Ты теперь — моя. Он рычит и двигается ко мне. Быстро! Очень быстро! Я не успеваю убежать… Я поехала на свою родину в гости к бабушке и подумать не могла, что меня пригласили для того, чтоб выдать замуж. Насильно. За самого страшного мужчину, которого я когда-либо встречала. Огромного. Пугающего....
Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.
Голос грубый.
А губы слишком пухлые для такого демона…
И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?
Он — одна из причин моих проблем, не считая долга и кричащего младенца.
Мой проклятый отчим.