Отзывы о книгах

Наш счастливый брак омрачает только отсутствие детей. Год безуспешных попыток забеременеть и две неудачные процедуры ЭКО вкрай расшатали мои нервы. Я стала подозревать мужа в измене. А когда я совсем отчаялась, нам предложили усыновить ребенка. Кажется, это должно спасти наш брак. Но что делать, когда вскроется правда? Найти силы для прощения или уйти, сжигая мосты?  

Наш счастливый брак омрачает только отсутствие детей. Год безуспешных попыток забеременеть и две неудачные процедуры ЭКО вкрай расшатали мои нервы. Я стала подозревать мужа в измене. А когда я совсем отчаялась, нам предложили усыновить ребенка. Кажется, это должно спасти наш брак. Но что делать, когда вскроется правда? Найти силы для прощения или уйти, сжигая мосты?  

— А я на меньшее не согласен! — цедит он, наклоняясь слишком низко и забирая у нас последний воздух. Мне бы бояться этот рокочущий голос, эти сверкающие синие глаза… Наши губы соприкасаются, и меня накрывают с головы до ног мурашки. Такая родная магия, такая трепетная, искрами пробегается по коже. Наш первый поцелуй… и, кажется, последний. Потому что мне нельзя привязываться к нему, нельзя хотеть остаться в этом мире. — Отпусти, — шепчу я, сдерживая слезы. — Никогда больше, — выдыхает мне в...

— А я на меньшее не согласен! — цедит он, наклоняясь слишком низко и забирая у нас последний воздух. Мне бы бояться этот рокочущий голос, эти сверкающие синие глаза… Наши губы соприкасаются, и меня накрывают с головы до ног мурашки. Такая родная магия, такая трепетная, искрами пробегается по коже. Наш первый поцелуй… и, кажется, последний. Потому что мне нельзя привязываться к нему, нельзя хотеть остаться в этом мире. — Отпусти, — шепчу я, сдерживая слезы. — Никогда больше, — выдыхает мне в...

— А я на меньшее не согласен! — цедит он, наклоняясь слишком низко и забирая у нас последний воздух. Мне бы бояться этот рокочущий голос, эти сверкающие синие глаза… Наши губы соприкасаются, и меня накрывают с головы до ног мурашки. Такая родная магия, такая трепетная, искрами пробегается по коже. Наш первый поцелуй… и, кажется, последний. Потому что мне нельзя привязываться к нему, нельзя хотеть остаться в этом мире. — Отпусти, — шепчу я, сдерживая слезы. — Никогда больше, — выдыхает мне в...

— А я на меньшее не согласен! — цедит он, наклоняясь слишком низко и забирая у нас последний воздух. Мне бы бояться этот рокочущий голос, эти сверкающие синие глаза… Наши губы соприкасаются, и меня накрывают с головы до ног мурашки. Такая родная магия, такая трепетная, искрами пробегается по коже. Наш первый поцелуй… и, кажется, последний. Потому что мне нельзя привязываться к нему, нельзя хотеть остаться в этом мире. — Отпусти, — шепчу я, сдерживая слезы. — Никогда больше, — выдыхает мне в...

— А я на меньшее не согласен! — цедит он, наклоняясь слишком низко и забирая у нас последний воздух. Мне бы бояться этот рокочущий голос, эти сверкающие синие глаза… Наши губы соприкасаются, и меня накрывают с головы до ног мурашки. Такая родная магия, такая трепетная, искрами пробегается по коже. Наш первый поцелуй… и, кажется, последний. Потому что мне нельзя привязываться к нему, нельзя хотеть остаться в этом мире. — Отпусти, — шепчу я, сдерживая слезы. — Никогда больше, — выдыхает мне в...