— Как я могу попасть в тюрьму? — спросила она.
— Самое простое, мисс, — совершить преступление, — подсказал Джексон, — но, боюсь, в этом случае свидания с милордом будут затруднительны, поэтому самое приемлемое для вас — поехать туда и просить коменданта о встрече с милордом…
— Это — моя вина! — прошептал он. Джексон еле заметно пожал плечами:
— Вам, сэр, виднее.
Нельзя начинать отношения с унижения…
— Мери, послушай меня внимательно: я — не милорд и не буду тебя наказывать лишь за то, что ты повторила эти сплетни из людской, но я больше не хочу слушать, что ты повторяешь за остальными всякие глупости!
— А как распознать, глупость это или умность? — Мери вновь ойкнула, понимая, что сморозила лишнее.
— Ночь напролет играть в карты, выслушивая сомнительные комплименты пьяных мужчин, считающих себя неотразимыми, даже если они лысые и толстые? — девушка явно иронизировала, — не могу сказать, что девочкой я мечтала об этом.
— А о чем же тогда?
Она пожала плечами:
— У меня не было времени для того, чтобы мечтать.
Голос Фебы звучал сухо. Зачем рассказывать ему о том, что, как и все, она мечтала о бесстрашном рыцаре, который стремительно ворвется в ее жизнь, подхватит на коня, и они...
— Вы — чудовище, — прошептала Феба, — Боже, какое же вы чудовище! Ради своих интересов вы так легко жертвуете судьбами других людей…
…когда решаются дела государственной важности, кому какое дело до чувств
— В наш родовой дом! — поправилась она, — Не забывай, братец, что я тоже — урожденная Саффолд.
— Главное, чтобы ты об этом не забыла, — цинично отозвался он, вновь садясь в свое кресло, — что же касается моих гостей, Дебби, то, заруби это себе на носу, я волен приглашать, кого я хочу.
— Какое верное слово! — саркастически заметила женщина, — естественно, ты ее хочешь! Яблоко, висящее на верхушке дерева, всегда привлекательно!
— Боюсь, милорд, в свете давно ходят слухи, что вы приручили дьявола.
— И теперь он спит на моем диване и в мое отсутствие подъедает мое печенье! И не стоит делать такие глаза, Джексон, я знаю, что именно вы его задабриваете!
— К сожалению, милорд, в этом мире всех приходится задабривать, особенно тех, кто вхож в спальни первых людей королевства, — камердинер разложил бритвенные принадлежности на мраморной столешнице.
— А ты философ, Джексон! — хмыкнул Грегори.
— Полагаю, вы хотя бы осознали, что натворили! — процедил он сквозь зубы, борясь с желанием свернуть мальчишке шею и тем самым разом решить все проблемы. Адриан опустил голову:
— Простите… Я… я был уверен, что выиграю…
— Охотно верю, — чтобы хоть как-то занять руки, лорд-чародей вновь тщательно расправил свои манжеты, — Вопрос, Адриан, в том, что вы собираетесь предпринять дальше.
— Я… я думал… — юноша замялся. Граф с насмешкой посмотрел на него:
— Судя по последним событиям, мозговая деятельность — не самое успешное для вас поприще!
...женщины ведь любят красивые жесты.
Дело близилось к рассвету, и они вдвоем сидели в зале, проводив последнего посетителя и отпустив лакеев, разносивших ночью напитки и еду. Как всегда, вокруг них царил хаос: несколько стульев было опрокинуто, сукно с одного из столов сорвано, всюду валялись клочки бумаги и потрепанные карты. Фебе подумалось, что этот беспорядок, как ничто другое, отражает состояние её души.
- Я сказал что-то смешное?
- Нет. Почему мужчины всегда задают этот вопрос?
- Откуда ты знаешь?
- Каспиан, я умею читать и у меня есть подруги! –
Серые глаза были совсем рядом, и все проблемы: ректор, мачеха, сестры, отец – отодвинулись на задний план. Дафния была права, я влюбилась.
Любовь кружила голову не хуже вина
Заблуждения юности прекрасны, хоть и утомительны.
Мужчины – существа с тонкой душевной организацией, их успехи напрямую зависят от одобрения окружающих, посему их необходимо хвалить! При этом ваша похвала должна быть неординарной, чтобы супруг считал, что вы говорите совершенно искренне.
- Упокою! - процедила она сквозь зубы.
- Прокляну!
- Испепелю кости!
- Не найдешь!
- Они вмурованы в стену храма!
Призрак издал звуки больше всего напоминающие зубовный скрежет:
- Твоя взяла!
– Самое главное: ни в коем случае не упоминайте головную боль. Мужчины этого не любят. В вашем случае, моя дорогая, я бы ссылалась на астрологические прогнозы. Например, вы могли бы объяснить супругу, что Дева находится в седьмом доме Стрельца, а это не лучший месяц для зачатия, ибо велика вероятность рождения нездорового ребенка или – еще хуже – девочки!
– В случае с Мейбл, сколько бы Дева ни бродила по домам, вероятность рождения ребенка очень мала. Но у старикана все равно взыграет желание продемонстрировать генофонд… – фыркнула я. – И тогда Деве останется полный Стрелец!
Честер еле заметно улыбнулся, но возражать не стал, прекрасно понимая тщетность спора с женщиной, охваченной любопытством.
— Он полагал, что народ присягнет Долгоруким?
— Александр Иванович, ну кто будет спрашивать народ? — хмыкнул Михаил. — им нового царя покажут, да и ладно.
— Весь обряд преображения — это обретение власти. Власти над тем зверем, который у каждого в душе есть.
— Я государыне на верность не для того присягал, чтобы по прихоти родительской клятву рушить!
— Ты опять подслушиваешь?
— Да как можно! — она всплеснула руками и доверительно сообщила. — Один из милордов, заходя, заклинание поставил. Не подслушать, не подсмотреть.
Не знаю, что вам наплел этот пройдоха, мэтр Жонас, но мы с вами находимся в одной лодке и было бы глупо грести в разные стороны!
«Гони их прочь!» — раздался в голове голос старого магистра, его учителя. «Воспоминания — самая ненужная и опасная вещь в этом мире. Они заставляют тебя быть тем, кем ты быть уже не хочешь. Или не можешь…»