Современная проза
«Четверть века тому назад школьники имели обыкновение учить уроки нараспев. Их декламационная манера представляла собой нечто среднее между звучным речитативом епископального священника и зудением утомленной лесопильни. Я говорю это со всем уважением. Ведь доски и опилки – вещь весьма полезная и нужная. Мне вспоминается прелестный и поучительный куплет, оглашавший наш класс на уроках анатомии. Особенно незабываемой была строка: „Берцо-овая кость есть длинне-ейшая кость в челове-е-ческом...
«Большой Джим Доггерти был, что называется, свойский парень. То есть он принадлежал к племени свойских парней. На Манхэттене имеется и такое племя. Это карибы Севера – сильные, хитрые, самоуверенные, сплоченные, они честно блюдут законы своего клана и питают снисходительное презрение к соседним племенам, которые танцуют под дудку Общества. Разумеется, я говорю о титулованной аристократии мира свойских парней, а не о тех, к кому приложим эпитет, почерпнутый из того отделения кошелька,...
«Конечно, у этой проблемы есть две стороны. Рассмотрим вторую. Нередко приходится слышать о «продавщицах». Но их не существует. Есть девушки, которые работают в магазинах. Это их профессия. Однако с какой стати название профессии превращать в определение человека? Будем справедливы. Ведь мы не именуем «невестами» всех девушек, живущих на Пятой авеню…»
Весна 1849 года. Илаю МакКаллоу было всего тринадцать, когда индейцы команчи напали на его дом в Техасе, убили мать и сестру, а его самого забрали с собой. Сообразительный и храбрый, Илай привык к жизни среди индейцев и скоро стал одним из них. Не белый и не индеец, мальчик завис между двумя цивилизациями, уходящей и наступающей. Он должен отыскать свое место в мире, где приключения и трагедии сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой. 1915 год. Питер МакКаллоу придавлен чувством вины...
Жизнь молодой красавицы Алины складывалась именно так, как она мечтала: учеба в университете, работа в престижной компании, обеспеченное замужество, до безумия влюбленный муж и, наконец, венец счастья — рождение ребенка. Но страшный диагноз сына прозвучал как приговор. Сказочная жизнь превратилась в полную драматических событий реальность. Чтобы преодолеть обстоятельства, Алине придется сделать свой главный жизненный выбор. Это захватывающая история об испытаниях и о безграничных возможностях...
История двух аристократических семей, оказавшихся в пекле Второй мировой войны. Жестокая действительность беспощадно вторглась в жизнь фон Хеммерлей и фон Бингенов, навеки разлучив детей с родителями, лишив крова и родины, всего, что было так дорого сердцу, – однако ничто не смогло сломить их гордый, свободолюбивый дух, убить жажду жизни и любви, растоптать их честность и человечность. Страх, смертельная опасность, скитания по миру, горечь утрат – трудно представить себе беды и страдания,...
Семейный союз знаменитой телеведущей Мэдди и медиамагната Джека Хантера вызывает восхищение и зависть. Миллионы мужчин и женщин мечтают оказаться на их месте. Но никто не подозревает, какие постыдные тайны хранятся за закрытыми дверями их дома. Счастье, любовь и радость – всего лишь маска, за которой скрываются боль, отчаяние и страх… Каждый день Мэдди сталкивается с необходимостью трудного выбора в жизни, пока однажды не находит силы, чтобы сказать тирании мужа «нет». Но так ли просто забыть...
Мемуары «Вдоль фронта» американского писателя и публициста Джона Рида, посланного военным корреспондентом на Балканы и в Россию в 1915 году, являются результатом поездки по восточной окраине воюющей Европы во времена Первой мировой войны. Поездка должна была продолжаться три месяца, но затянулась больше чем на полгода: побывав во Львове (Лемберге), автор попал в «великое русское отступление». Книга интересна не только блестящими правдивыми зарисовками мрачной и своеобразной «фронтовой жизни»;...
Вдруг я услышал позади себя какой-то шелест. Я обернулся и заметил в кустах рыжего кота. Он сидел и смотрел на меня издалека, боясь вступить на пирс. Я стал звать его, но он никак не реагировал. Тогда я взял удочку с тонкой леской, нацепил опарыша, развёл приманку в ведёрке, выплеснул в воду и забросил. Мне показалось, что как только крючок с опарышем коснулся воды, произошла поклёвка, я достал из воды уклейку и бросил коту. Уклейка упала на пирс и стала прыгать. Кот насторожился, присел, но не...
САМ О СЕБЕ Липскеров Михаил Федорович родился. Самый старый молодой писатель Российской Федерации. Первый роман «Белая горячка» вышел в возрасте 68 лет. Этот – шестой (седьмой?). А вообще, разумное, доброе, вечное сеет с 21 года (лет?). Первое семя было брошено в «Комсомольской правде» в виде очерка о геологах. Кем (коим?) сеятель был с 56 по 63 год (годы, года, лета?). Заложил основы для вышеупомянутого романа «Белая горячка» («Delirium Tremens»?). Потом мотался по градам и весям нашей...
Юрий Иванович Фадеев — инженер по профессии и патриот России по духу. Родился и жил в Средней Азии. Репатриант первой волны.
Его творчество — голос своего поколения, оказавшегося на разломе эпох, сопереживание непростой судьбе «русских азиатов» после развала Советского Союза, неразрывная связь с малой родиной, активная жизненная позиция.
«Дом был облит золотистой охрой, словно декоративная ваза, и редкие пятачки тени давали особенно почувствовать напор затопляющего света. Дома ближайших соседей, Баттеруортов и Ларкинов, прятались за высокими раскидистыми деревьями, а дом Хэпперов стоял на самом солнцепеке и целый день с добродушным терпением караулил пыльную дорогу. Место действия – Тарлтон, в самом южном углу штата Джорджия, время – сентябрь, полдень…»
Камчатка — призрачный, загадочный и таинственный Край. Охота. Охота — серьёзная, многоуровневая и настойчивая, без малейших правил и милосердия. На вас, тринадцатилетних. Ладно, дяденьки, ловите. Только будьте, ради Бога, осторожнее: никто, ведь, не обещал, что беглецы сдадутся без боя… И ещё одно. О многих событиях, описанных ниже, уже упоминалось в романе «Дорога к вулканам». Но там это делалось, так сказать, «с точки зрения фантастики». А в этой книге рассказывается — как оно всё было...
– Смотрите – видали ботиночки? – сказал Билл. – Двадцать восемь монет. Мистер Бранкузи посмотрел. – Неплохие. – На заказ шиты. – Я и так знаю, что вы франт, каких мало. Не за этим же вы меня звали? – Совсем даже не франт. Кто сказал, что я франт? – возмутился Билл. – Просто я получил хорошее воспитание, не то что иные прочие в театральном мире. – И еще, как известно, вы красавец писаный, – сухо добавил Бранкузи. – Конечно. Уж не вам чета. Меня девушки принимают за актера… Закурить есть?...
Дайвер Егор со своей семьёй покупает квартиру в городе Анапа и неожиданно сталкивается с некоторыми археологическими фактами, которые приводят его к весьма интересным открытиям.
Для широкого круга читателей, а также всем интересующимся историей и археологией Краснодарского края.
Человек-легенда, человек-эпоха, везде и всюду – победитель. Человек богатырской силы и стальной воли. И при этом – обыкновенный советский человек, прошедший вместе со страной сквозь все исторические вехи и испытания. Он стал легендой разведки морской пехоты в годы Великой Отечественной войны. Он стал одной из легенд «солнечного» Магадана, где не по своей воле рубил лес и добывал золото. Он колесил водителем-дальнобойщиком по просторам Советского Союза и Европы – и мало кто из дальнобоев не...
Росла Люба Зефирова в городке на берегу Белого озера. Но тихие его улочки девушке не обойти, ведь она — инвалид-колясочница. И жила Люба лишь мечтой, что есть где-то другая жизнь, свободная, яркая. И вот однажды, прихватив главное богатство — тетрадку и диск с песнями собственного сочинения, выезжает Люба на коляске из дома, чтобы добраться до Москвы и сделаться там певицей. А в столице такие дела творятся! Неизвестный злодей стреляет в президента! Спецслужбы сбиваются с ног, отыскивая главную...
Какая она – любовь?.. Счастливая, несчастная, взаимная и неразделенная. И как многолико это чувство… любовь мужчины и женщины, любовь к матери, любовь и забота о близких и – любовь к своему прошлому…Алина Салыкова в каждом рассказе раскрывает перед читателем грани этого чувства. автор постепенно приводит к мысли: жить надо сейчас, сегодня, и любить – это прекрасно, но нельзя забывать о детях, которых принесла любовь. Ведь, когда приходит момент прозрения и осознания, может быть уже поздно…
«Да будем мы прощены» – одна из самых ярких и необычных книг десятилетия. Полный парадоксального юмора, язвительный и в то же время трогательный роман о непростых отношениях самых близких людей. Еще недавно историк Гарольд Сильвер только и мог, что завидовать старшему брату, настолько тот был успешен в карьере и в семейной жизни. Но внезапно блеск и успех обернулись чудовищной трагедией, а записной холостяк и волокита Гарольд оказался в роли опекуна двух подростков-племянников – в роли, к...
В книгу московского прозаика, художественного критика и историка искусства Веры Чайковской включено несколько циклов новелл. Автор фантазирует на темы прошлого и современности, сознательно избегая «научной» точности, погружая читателя в стихию озорной или драматичной игры, где «культурные герои», артистические и творческие личности наполняют энергией и расцвечивают красками прошлую и современную жизнь.
«В океанском порту, под навесом пирса, вы сразу оказываетесь в призрачном мире: уже не Здесь, но еще и не Там. Особенно ночью. Длинную туманно-желтую галерею захлестывает гул многоголосого эха. Грохот грузовиков и шорох шагов, резкое стрекотание корабельной лебедки и первый солоноватый запах океана. Время у вас есть, но вы торопитесь. Ваша прошлая жизнь – на суше – позади, будущая мерцает огнями иллюминаторов, а нынешняя, в этом коридоре без стен, слишком мимолетна, чтобы с нею считаться…»
«Субботним вечером, если взглянуть с площадки для гольфа, окна загородного клуба в сгустившихся сумерках покажутся желтыми далями над кромешно-черным взволнованным океаном. Волнами этого, фигурально выражаясь, океана будут головы любопытствующих кэдди, кое-кого из наиболее пронырливых шоферов, глухой сестры клубного тренера; порою плещутся тут и отколовшиеся робкие волны, которым – пожелай они того – ничто не мешает вкатиться внутрь. Это галерка…»
«В 1860 году еще полагали, что появляться на свет надлежит дома. Ныне же, гласит молва, верховные жрецы медицины повелевают, дабы первый крик новорожденного прозвучал в стерильной атмосфере клиники, предпочтительно фешенебельной. Поэтому, когда молодые супруги мистер и миссис Роджер Баттон решили в один прекрасный летний день 1860 года, что их первенец должен появиться на свет божий в клинике, они опередили моду на целых пятьдесят лет. Связан ли этот анахронизм с той поразительной историей,...
Правление Франциска I, «короля-рыцаря», как он сам себя называл, — это эпоха французского Возрождения и становления абсолютизма. Потеряв после битвы при Павии «всё, кроме чести», король не привык считаться с чужим мнением и жил по принципу «ибо так нам угодно». Будучи сторонником идей гуманизма и веротерпимости, Франциск поддерживал то католиков, то протестантов. В его правление цвели буйным цветом костры инквизиции, которые сам король посещал во главе триумфальных шествий. Однако не всё было...