Рассказ
«Четвертого мая тысяча восемьсот семьдесят седьмого года я приехал в Кишинев и через полчаса узнал, что через город проходит 56-я пехотная дивизия. Так как я приехал с целью поступить в какой-нибудь полк и побывать на войне, то седьмого мая, в четыре часа утра, я уже стоял на улице в серых рядах, выстроившихся перед квартирой полковника 222-го Старобельского пехотного полка. На мне была серая шинель с красными погонами и синими петлицами, кепи с синим околышем; за спиною ранец, на поясе...
«На степной речке Рохле приютился город Бельск. В этом месте она делает несколько крутых излучин, соединенных протоками; все сплетение, если смотреть в ясный летний день с высокого правого берега долины реки, кажется целым бантом из голубых лент…»
К чему может привести тайна? Никто не знает. Так же, как и Геральт, получивший заказ пройти туда, не зная куда и увидеть то, не зная чего... А началось все очень давно, когда один эльф серьезно увлекся проблемой странных «диких передач» и решил во что бы то ни стало ее решить.
© volkman
Рассказ написан для Конкурса остросюжетного рассказа-2015 (Кор-11) . Несмотря на свою простоту, был неплохо оценен, прошел группы, полуфинал, и теперь гордо называет себя финалистом:)
В ужатом до конкурсного объёма варианте текст играл на Астра-блиц N34, где ухитрился добраться до четвёртого места. Конкурсный вариант опубликован в фэнзине Притяжение, 2017, сентябрь, с.23-24. На бумаге опубликован в альманахе Астра Нова, 2(10), 2018.
«Карманные часы, лежавшие на письменном столе, торопливо и однообразно пели две нотки. Разницу между этими нотами трудно уловить даже тонким ухом, а их хозяину, бледному господину, сидевшему перед этим столом, постукиванье часов казалось целою песнею…»
«Стужа, холод… Январь на дворе и дает себя знать всякому бедному люду, дворникам, городовым – всем, кто не может спрятать нос в теплое место. Он дает себя знать, конечно, и мне. Не потому, чтобы я не нашел себе теплого угла, а по моей собственной фантазии…»
А все-таки хорошо было бы стать на этот скользкий, мокрый край проруби. Так сама бы скользнула. Только холодно… Одна секунда – и поплывешь под льдом вниз по реке, будешь безумно биться об лед руками, ногами, головою, лицом. Интересно знать, просвечивает ли туда дневной свет?
Не все читатели и критики произведений Тургенева признавали даже чисто литературные достоинства рассказа «История лейтенанта Ергунова». Критик П. М. Ковалевский заявлял, что рассказ написан Тургеневым «впопыхах и фельетонно». Это мнение, сообщенное Тургеневу Полонским, поразило писателя своей несправедливостью. В письмах к М. В. Авдееву от 18 (30) апреля 1868 г. и 13 (25) января 1870 г. он защищал свое произведение от этих нападок и раскрывал те психологические задачи, которые ставил перед...
Рассказ играл на конкурсе Стоптанные кирзачи-6. Точки переломов (СК-6). Опубликован в журнале Эдита N71.
Первый, очень сырой, вариант играл на конкурсе Стоптанные Кирзачи-8 (СК-8). Здесь значительно переработанный текст. Опубликован в антологии "Курс - Полюс!", Москва: Паулсен, 2019 г.
Я отчетливо слышал громкий и монотонный стук своего бьющегося сердца и даже не задумывался, что я перестал дышать на какое-то время. Меня посетил первобытный страх и ужас перед неизвестным, несмотря на весь холод этого места, капли пота катились по моему лбу.
«Это было лет двадцать пять назад. Я служил чиновником особых поручений при м-м военном губернаторе. Однажды я получил от него повестку немедленно явиться к нему. Я поехал и застал губернатора в сильно раздраженном состоянии…»
«…Потапов положил в папку-дело справку из УП 288/16, достал из пачки «Краснопресненских» последнюю сигарету и закурил. – «Резня в петушатнике»? Была такая история, слухи ходили. Ну, считаем, – Потапов махнул ладонью, отгоняя синий дымок. – В экзекуции участвовало шестеро зэков. Двое были убиты в колонии, трое – наши фигуранты. Остается один. – Цуряну Богдан Тодорович, – подсказал Огурцов. – Вор в законе. После освобождения скрылся. Зачем? – Он не просто вор в законе, – встрял Спицын. –...
Сегодня он проснулся пораньше. Впрочем, как и все эти последние несколько лет. Будильник на его мобильном безжалостно вибрировал по прикроватной тумбе, ползая из одного угла в другой. Вчера он лег поздно. Очень поздно. Снова занимался делом всей своей жизни в своем гараже.
Это сказка, рассказанная темной ночью непослушному ребенку, который не мог уснуть. Это сказка, наполненная человеческой жестокостью, кровью и звоном металлических спиц. У этой истории не будет счастливого конца - лишь где-то под окнами раздастся жуткая мелодия, рожденная механическим пауком.
«Наш дом на отшибе стоит, сразу за ним Лес начинается. В этот дом мать перебралась, когда ее отлучили от церкви, а раньше Экеры всегда жили в самом центре Самарии, слева от храма, если стоять лицом на восток.
Самария – так называется селение, в котором мы живем. И планета наша называется так же, но не потому, что первые поселенцы поленились придумать разные названия, а потому, что, кроме Самарии, на планете селений нет…»
Исай Кузнецов (1916–2010) – прозаик, драматург, автор киносценариев “Достояние Республики”, “Москва – Кассиопея”, “Отроки во вселенной”, “Пропавшая экспедиция”, созданных в соавторстве с Авениром Заком, а также “Золотая речка”, “Похищение Савойи”, романов “Лестницы” и “Все ушли”. Книгу “Жили-были на войне” И. Кузнецов составил в последние годы жизни из своих военных рассказов и воспоминаний. В 1941 году он ушел на фронт и служил сержантом в понтонных частях, с которыми дошел до Дрездена. Эти...
Снейз проснулся от громкого и раздражающего писклявого голоса, который требовал от звероящера выйти на смертный бой. Некоторое время он честно пытался игнорировать наглеца, который его разбудил. Однако под его вопли совершенно не удавалось заснуть, поэтому разлепив глаза, трехтонная туша золотого окраса неохотно вылезла из пещеры.
"Я не могу ждать минуту: она наверняка нас обогнала. Минуты, знаешь ли, необычайно проворны" (с) Алиса в Зазеркалье
Что делать, если дивгноз звучит как приговор? Что делать, если онкология - твой удел на закате жизни? А если не опускать рук? Если не сдаваться? А как это трудно, не сдаваться. О человеке, который в этой паршивой ситуации не сдался моя повесть.
«Ахалтекинец главнокомандующего шел как по струнке. Свита, несмотря на снеговые плюмажи, золотые аксельбанты, солнечные кирасы, несмотря на коней и оружие, рядом с богатырем Михаилом Александровичем казалась стайкой воробьев, вприскочку следующих за хозяином двора кочетом. Тит испугался несуразных крестьянских мыслей и вытянулся сильней, хотя только что казалось – сильней некуда. За ребрами, где у православного положено жить сердцу, возник тяжелый, горячий, толчками раздувающийся желвак. Когда...
«Ольга позвонила в половине десятого. Иван сидел в баре и пил шнапс. Перед ним стояло пять стаканчиков, и четыре из них были уже пусты.
– Пупсик, я соскучилась. Ты совсем забыл свою киску.
– Всё зависит от тебя. Ты нашла мне кого-нибудь?
– Ну, пупсик! – заныла она. – Сейчас лето, все разъехались. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?..»