Рассказ
Мистический рассказ, навеянный произведениями Г. Ф. Лавкрафта. Главный герой, от лица которого ведется повествование, умеет управлять своими снами. Но желание узнать больше о мире грез приводит к непредсказуемым последствиям.
Сигнал телефона. Артем чертыхается и смотрит на будильник. Еще нет и пяти утра. - Да? - тишина, царящая в маленькой квартирке до этого вопроса, остается тишиной и после. - Алло? - голос Артема тихий и сиплый.
Совсем юным он встретил знаменитую провидицу – она сказала, что камень может сделать его бессмертным. Однако пророчица ни слова не произнесла о тяготах, что выпадут на его долю, и о том, как в итоге завершится его безнадёжный поиск…
Будущее, Эпоха Технологической Сингулярности, планеты, перемещающиеся по произвольным орбитам, движимые рукой гомо сапиенса, кибернетически изменённое, апдейтнутое, перерождённое человечество и всякая такая фигня. А в центре – тайна одного из «людей», непонятного старика. Пока музыка играет, попробуем-ка найти разгадку…
«В начале было Слово. Все сущее – слова. Слова – наборы символов. Каждый символ – сложен и многозначен. Набор символов – код, открывающий суть вещей». И Артёму Архангельскому предстоит сделать это открытие… против своей воли и не во благо самому себе. Ведь иногда твоё сумасшествие – это не болезнь общества, а влияние чего-то над, под и вокруг, влияние того, с чем ты не просто не можешь совладать, но что даже не способен увидеть в обычных обстоятельствах.
«Чернильно-черный поток, иногда разряжаемый неоновыми вывесками и светом из окон, тек перед ним. Река с горящими внутри звездами. Сверху, по обыкновению безмолвное и безразличное, но сегодня еще и необычно-мрачное, нависало небо. Оно тоже было испещрено огоньками. Казалось, два высших мира встретились, пересеклись и готовились выплеснуться друг в друга. Но их разделяла пропасть: для вселенной – пустяк, а для человека – целая жизнь…»
Улучшатель – человек, который владеет улучшательством, то есть способностью модернизировать вещи. Превращает Daewoo в Jeep, сок в вино, маленькую игрушку в большого робота, и т. д. Но можно ли считать улучшением превращение пива в лимонад, апельсина – в юпи, а «черной» бухгалтерии – в «белую»?
И к чему такие способности могут привести?
День начинался радостным: с близкого берега нёсся курортный воздух, целебный парк ранним солнцем горел, дружный трепет бесчисленной новой листвы гладил порхающее самочувствие. И само давление крови тоже ласкало отдохнувшие вены сердца, - из груди вылизала упругая жизнь.
Казалось у этой сухой согбенной старухи, волочащей перебитыми ногами, нет прошлого. Она ходит как вечная тень своего уныния. Живёт подаянием, и невозможно видеть её мир иным, кроме как поиск сострадания. Два селения стояли на отшибе земли, огромная рытвина их разделяла, плакало небо, когда они появились.
Если слушать всё что он рассказывает, - запутаешься. Говорит, что священник: и приход имел, и имя поповское - отец Иоан. Сейчас он просто Костя. Изгнали его из прихода, - за пьянство, и евангельскую забывчивость. Длинные волосы, собранные хвостиком в затылке, бородка, голос певучий, - остались.
Кризисы случаются в жизни любого писателя, однако главная проблема для автора не создать произведение, которым был бы доволен – этот вопрос в той или иной степени решаем, – а найти взаимопонимание с другими людьми, не понимающими, зачем вообще нужно искусство. Зачем писать, рисовать, придумывать, создавать – это же не приносит денег?! Только известна ли окружающим истинная роль таланта? Иногда о ней не подозревает и носитель, а ведь однажды может стать слишком поздно…
Мир будущего. 2061-й год. Колонизация Марса идёт полным ходом. Земля поднялась из грязи и возвела на своём брюхе всеобщую утопию. Возродившийся СССР становится во главе планетарной политики… Банально? Банально. Да ещё как! «Банальностей» вас ждёт огромное множество. А кроме того: классический и классически непредсказуемый детективный сюжет, «снятая» с разных ракурсов неожиданно мрачная картина мира, необычные, но такие знакомые герои – жители будущего, и, погодите, неужели мистика тоже?! Или,...
«Холодно. Побурела трава на опустелом ипподроме. Ни дверей, ни окон у остатков каменных зданий… Прежде отделялось высоким забором от Ходынского поля здание на дворике, где взвешивались на скачках жокеи, и рядом стоял деревянный домик смотрителя круга. Кое-что осталось от садика перед домиком, забор и загородка садика уничтожены, и из окошек домика открывается вид на голое Ходынское поле и Ваганьковское кладбище. В домике живет семья… Голодает, холодает…»
«Дача Бренко находилась в Петровском-Разумовском, у Соломенной сторожки. Тогда еще даже конки туда не было. Прекрасная дача, двухэтажная, богато обставленная. По субботам всегда гости: свои артисты, профессора, сотрудники журнала «Русская мысль», присяжные поверенные – товарищи Левенсона…»
Никифор Мишков дымит по укатанной осенней дороге, обкатывает тяжёлый "Урал", - горизонтальные цилиндры мотоцикла поют по тихой округе; струится, ударяет густой моторный дым избитую землю.
Даль полей, бескрайнее небо, высокое горячее солнце, и отовсюду тёплый ветер. Эх, Бессарабия - край скучный, распаханная везде степь. Посевы и насаждения кругом колышутся: виноградники, сады, заросшие баштаны, море нив колосистых, кукуруза; и отары овец - словно облака упавшие плывут.
«Кто пишет о своем прошлом на девятом десятке бурно прожитых лет, тому это понятно.
Жаркий июльский день. Листок осины не шевельнется. Я сижу с тетрадкой и карандашом на моей любимой скамеечке в самом глухом углу «джунглей», над обрывом извилистого берега Москвы-реки…»
«Рассветало, когда мы с Андреевым-Бурлаком вышли от А. А. Бренко. Народу на улицах было много. Несли освященные куличи и пасхи. По Тверской шел народ из Кремля. Ни одного извозчика, ни одного экипажа: шли и по тротуарам и посреди улиц. Квартира Бурлака находилась при театре в нижнем этаже, вход в нее был со двора…»
«В Тамбов я попал из Воронежа с нашим цирком, ехавшим в Саратов. Цирк с лошадьми и возами обстановки грузился в товарный поезд, который должен был отойти в два часа ночи. Окончив погрузку часов около десяти вечера, я пошел в город поужинать и зашел в маленький ресторанчик Пустовалова в нижнем этаже большого кирпичного неоштукатуренного здания театра…»
«В тамбовском театре, в большом каменном здании, в нижнем этаже, была огромная кладовая с двумя широкими низкими окнами над самой землей: одно на юг, другое на запад. Эта кладовая называлась «старая бутафорская» и годами не отпиралась…»
«В старые времена не поступали в театр, а попадали, как попадают не в свой вагон, в тюрьму или под колеса поезда. А кто уж попал туда – там и оставался. Жизнь увлекательная, работа вольная, простота и перспектива яркого будущего, заманчивая и достижимая…»
«В 1883 году И. И. Кланг начал издавать журнал „Москва“, имевший успех благодаря цветным иллюстрациям. Там дебютировал молодой художник В. А. Симов. С этого журнала началась наша дружба. В 1933 году В. А. Симов прислал мне свой рисунок, изображавший ночлежку Хитрова рынка. Рисунок точно повторял декорации МХАТ в пьесе Горького „На дне“…»