Рассказ
Они - последние из народа таутов, пытающиеся спасти то немногое, что от него осталось. День ото дня их борьба становится все более безнадежной. Так не проще ли уйти за северный хребет? Рассказ о том, как умирает память, о горько-сладком прощании с родиной, о совести, тирании и конце суровой эпохи.
- Стоять! Кряжистый монах с шевроном в виде двойных ангельских крыл на рукаве оттолкнул Марка к стене. В коридоре, выкрашенном в два цвета убогой краской, было тихо, душно и противно пахло дымком. Вовсе и не похожим на дым от ладана. Монах перекрестился перед облупленной дверью с жестянкой, на которой было выдавлено почему-то "1-1" и осторожно постучал. За дверью буркнули. Монах, угодливо согнувшись, сунул голову в щель и что-то пробормотал. В ответ буркнули снова, начальственно...
Он достал его на пикировании, зайдя сверху и сзади-слева, и почти в упор жахнул изо всех стволов. Строенные трассы хлестнули по жёлтому капоту и плоскости, аккурат по паучьей свастике (1). Проскочив над финном, Стас собрался уйти на вираж, как вдруг по машине снизу заколотило. "Киттигавк" (2) затрясся, словно на булыжной мостовой, и Стас, опрокинув машину, по широкой дуге пошёл вниз.
- Тук-тук-тук! Дома есть кто?! Ау-у-у! - дракон легонько постучал когтем по гулкому железу. Из помятого нагрудника показалась макушка вихрастой головы. Кое-как обкорнанные ножницами волосы мелко дрожали. - О, ты тут! - дракон оскалился, блеснув двумя рядами безупречных белых зубов, - А я-то стучу-стучу... Давай, вылезай целиком! Клацающая зубами физиономия, как выяснилось, принадлежала лопоухому парнишке с пушком на бледных щеках. - Боишься?
Среди темных лесов Стародубравья бродит одичавший странник, ищущий покоя. Тени прошлого преследует его. Но как иначе обрести покой, если не исцелившись от ран, нанесенных злом?
У Серёги Плотникова день рождения, ни сегодня, но скоро. Пол ста два. Кто скажет мало, кто много. Сам себя ощущает как будто и не было этих лет. Сердцебиение застыло где-то на тридцатке. Вес набрал немного, да ведь это само собой. А сердце стучит, то ровно, то бешено...
Наверняка каждый хоть раз подсчитывал, какое количество времени он ежедневно тратит на поездки в метро. Чем это место так особенно? Что можно понять, находясь "внутри"? Или же не понять. "Внутри" – это состояние сопровождает большинство людей до самого конца, везде, где бы они ни находились, какие выходы ни искали. А что внутри? – открой и узнаешь.
За окном непогода. Очередная серость очередного унылого дня. Дождь без остановки льется на головы прохожих, бьет по их зонтам, заливает их волной от проносящихся автомобилей. Но они продолжают идти, ряд за рядом, поток за потоком. Такие же упрямые, как этот дождь. Такие же вездесущие. Город диктует свои правила, и люди, проклинающие непогоду, не могут их нарушать. Они мокнут под дождем, сутулятся от ветра, но не решаются повернуть назад. Не могут - за их спинами тьма.
Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что совсем скоро вспыхнут вновь. Станут частью изначального пламени, олицетворением Солнца, дремлющего за высочайшими горами. Олицетворением народа, который когда-то был близок к гибели, но выстоял и обрел истинное величие. Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что...
Вызов демона сразу пошел не по плану: Амфис начал заикаться, читая заклинание, а черый кот, наблюдавший за колдовским ритуалом, вдруг спрыгнул со шкафа и принялся кататься по полу, играя со своим хвостом. Разумеется, не нашел для игры места лучше, чем у искусно нарисованной пентаграммы и защитного круга. Когда Амфис увидел, какую прореху оставил хвост кота на начертанной мелком окружности, то стал заикаться еще сильнее. Вмиг задрожавшей рукой указал собрату Вергилию на неожиданную оказию. Тот...
Порой нам в жизни приходится принимать по-настоящему правильные решения. Даже если вдруг оказывается, что ты не тот за кого себя всегда принимал
Иногда я действительно думаю, что все что с нами происходит является лишь чьим-то хорошо продуманным, и не очень планом
Все-таки это о надежде. Наверное единственном чувстве человека, которое никогда не подведет и является единственной ниточкой к продолжению жизни. Что бы не происходило.
Не особо любил читать истории - путешествия . Если конечно не считать Толкиена с его бесконечной одиссеей. Но порой именно долгий путь приводит нас в такие места, в которой жизнь и твои представления обо всем мгновенно меняется
Лес горел. Двух часов хватило, чтобы зарево распространилось до самого горизонта, затмив собой потускневшую Луну и звезды. Вековые сосны полыхали, как спички, и помогали огню двигаться все дальше к нагорью. К утру от бывшего национального парка останется лишь смрадный дымящийся пустырь, но пока это бедствие только набирало силу, грозя каждому, кто не успеет сбежать, неотвратимой и мучительной смертью.
Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно пройдя сквозь заросли колючего кустарника знакомой тропой, Тальхеп осмотрелся. Вокруг галдели потревоженные птицы, роились мириады мошек и москитов, но смуглому мальчишке в одной набедренной повязке все было нипочем. Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно...
По условиям нависшего над ним подлога, он не мог уехать куда-нибудь. "Куда-нибудь" - самое лучшее понятие в его восприятии. Ему все ровно куда, только бы с размахом разменивать большое пространство, - видеть бескрайность. Стас жил в деревянном расколовшемся дачном домике, оказавшемся над глубокой земляной трещиной, после последнего движения прибрежных грунтов в районе Дачи Ковалевского. Щели в невысоких дощатых стенах домика почти повторяли раскол земли. Он заткнул их всевозможными тряпками,...
В спальне клубился сумрак. Ноябрь. Йованка потянулась, перевернулась на другой бок. Ей теперь не надо подниматься рано утром. Театр перестал работать три недели назад. Деньги выплатили за три месяца - хотя деньги уже почти ничего не стоили. Конец света.
Она - просто маленькая девочка, потерявшая самых близких людей, оказавшаяся в приюте. Она не уверена в себе и необщительна, пусть и упряма. Ее прошлое застлано туманом и туманно ее будущее, и даже чудесная весть этого не изменит просто так... Чем же закончится её необычная встреча с судьбой?
Заготовитель сельского приёмного пункта Пётр Павлович Иорданов бесполезно свирепствовал в бухгалтерии райзаготконторы, поломал деревянные счёты Ады Менделеевны, которые за тридцать лет отстучали тонны, упакованные джутовой верёвкой итоговые отчёты. Костяшки счётов так привыкли к главным бухгалтерским пальчикам с тяжёлыми перстнями, что всегда сами норовили скользить по гладким струнам, угадывая высчитанные бесконечные цифры, записанные в главных книгах и накладных отчётах сложенными...
Жена его Пересветом называет, потому что только ночью работает, - он ночной таксист. Таксист скомкал в кулаке комок бумаги, на котором были написаны цифры его ушедшей с вечера и до утра жизни, положил в карман высчитанную "кастрюлю". Глаза устали смотреть на мутное волнение брызжущего начала дня. Струи воды, стекающие с густовершинных яворов и стёкол машины, излишне утомляют состояние ночника. Ждёт последнего клиента лично отработанной смены.
На опушке дубового крымского леса недалеко от Мазанки, когда-то стояла скрытой ракетная часть, но турки или американцы её рассекретили. Разместили в лесу сапёрный батальон. Секретов мало, а вся служба, - полигон и лечебное минное поле. Тут каждое лето военная кафедра ОИСИ с преподавателями, с потоком гидротех-студентов, учебные сборы практикует. Все преподаватели, - старшие офицеры, - запасаются крымской травой полезной для давления крови и почек; название травяному лекарству сами дают,...
Как отказать подруге в помощи, когда она просит? Пусть даже в неожиданной и рискованной? И особенно если знаешь, что подруга умеет быть благодарной? Вот только юная волшебница и предположить не могла, чем обернется ее необычное путешествие, и во что ее втянет все та же милая подруга.