Рассказ
Гангстер Перрит хочет уберечь свою дочь от возможных трудностей, связанных с его деятельностью. Он нанимает девушку, чтобы та изображала его дочь. Она каким-то образом раскрывает личность его настоящей дочери и начинает вымогать у Перрита крупные суммы денег. Задача Вульфа в том, чтобы умерить её аппетиты, не раскрыв тайну. Однако насильственная смерть мнимой дочери, самого Перрита и его телохранителя вносят в дело свои коррективы. Теперь Вульфу предстоит вычислить убийцу.
Богослов Аврелиан считал Иоанна Паннонского своим соперником. Более того, Иоанн Паннонский в жизни Аврелиана был той неизлечимой болезнью, что сама является частью жизни…
В доме Астерия бесконечное множество дверей, днем и ночью открытых и для человека, и для зверя. В доме царят покой и одиночество, части дома напоминают друг друга, и других таких домов нет на Земле…
1945 год. Профессиональный астролог в окружённом Берлине принимает двух клиентов — женщину и мужчину — и с ужасом понимает, что обоих интересует судьба одной и той же личности.
Шериф высыпал содержимое конверта на свой старенький стол. Уставившись на молодого человека, сидевшего напротив и следившего за каждым его движением, полицейский задумался.
— Беда с этими пижонами, — сказал он. — Здесь, в Айдахо, они считают нас просто деревенщиной. Взять хотя бы начальника полиции Эда Харвела. Он приезжал к нам сюда года три назад. Ему стукнуло в голову, что именно я должен найти потерявшего память. И вот на двух страницах расписывается, как я это должен сделать…
Я сидел в своем заново отделанном офисе, нюхая запах краски и надеясь, что скоро что-то произойдет. Домой я вернулся всего день назад.
Под окном, сверкая на утреннем солнце, сновали машины. Они так шумели, что казалось, война еще не кончилась. Это действовало мне на нервы. Хотелось куда-то бежать. Но я был одет в гражданскую одежду, и бежать было некуда и не с кем.
Пока не пришла Милисент Дрин...
Рассказ о тайнах Востока, о любви и мести, о мудрости и понимании, о жадности и подлости. О храме Лис, «где занавес между нашим миром и другими мирами тонок».
Его сбили немцы в небе Греции. Дорога, петляя, тянулась между разрушенными домами и спускалась с холма к берегу. Темное море было спокойным. От домов, да и от всей деревни исходила такая тишина, что казалось, будто все здесь вымерло тысячу лет назад. Летчик стал искать человека, который мог бы перевезти его с острова на материк.
У коровы пропало молоко. Уж не Джадсон ли его ворует, думалось старику? Убил же он собаку старика. Ночью старик отправился следить за коровой. Та мирно стояла, жуя свою жвачку и поглядывая на луну. За час до рассвета вымя было полным. И тут старик увидел ее. Большая черная змея, мамба, длиной восемь футов и толщиной в руку человека, ползла по сырой траве прямо к корове, и притом быстро. Мамба подняла переднюю часть своего черного тела прямо под выменем коровы, взяла один из толстых сосков и...
Кэтрин Винсент родилась в Буффало, в семье священника, где воспитывалась в строгости и допропорядочности. Повзрослев, она покинула родительский дом и перебралась в Нью-Йорк.
Но вот умирает отец, а за ним — мать, и Кэтрин, разбирая их вещи, задается вопросом, кого, спустя столько лет, она любит до сих пор...
Кажется немыслимым, чтобы бедный драчун «компадрито» из пригорода Буэнос-Айреса, начинавший как гаучо, стал главарем контрабандистов. Смог ли пройти этот путь Бенхамин Оталора?
В ночь перед казнью Отто Дитрих цур Линде, комендант фашистского концлагеря, рассказывает о своей жизни, о своих мыслях и чувствах.
Этот рассказ – еще и попытка осознать судьбу немецкого народа.
Рассказ «Орден» входит в авторский цикл «Севастопольский камень» («Рассказы боцмана Васюкова»), написан во время подготовки Крымской наступательной операции (февраль 1944 года). Орфография оригинала максимально сохранена, за исключением явных опечаток
Беззаботной чередой тянутся дни для сержанта Стаиса в ожидании отправки на родину. Он коротает время за разговорами с Уайтджеком. Бывалым воякам есть, что вспомнить.
Для Нильса Рунеберга его книги, посвященные предательству Иуды Искариота, были и оправданием жизни, и ее погибелью. По Рунебергу, предательство Иуды было деянием предопределенным, занимающим свое, особое место в деле искупления…