Рассказ
За высокими окнами простиралось затянутое тучами небо. Да-да, его можно было наблюдать сверху, все эти облака, ватным ковром укрывающие лежащую далеко внизу землю, полоски дорог и пятна городов, ближе к ночи оживающие осьминогами огней. Реки, озёра и прочие моря тоже были где-то там, но отсюда их разглядеть мешали всё те же облака.
Над городом висела хмарь; белёсо-серое небо опустилось низко, сгустилось, словно норовя коснуться крыш самых высоких зданий, шпиля телебашни, всего того, что устремлено вверх, что дерзнуло подняться из тлена и праха земли к облакам, хотя бы чуть-чуть.
Первую парочку писатель Карандашов встретил в метро. Поезд уже тревожно гудел из тоннеля, люди привычно отступили на шаг назад - ну как сдует! - а рядом с писателем в людской тесноте очутились две барышни. "Миленькие! - подумал Карандашов. - Особенно, брюнетка. Есть в ней что-то южное, страстное. Эдакая хванчкара!".
Лес был пронизан солнцем. Казалось, оно сияло не только сверху, но и со всех сторон, будто подсвечивая бескрайнюю съёмочную площадку. Ещё немного, пару шагов, и покажутся режиссёр, операторы, прожекторы, и властно прозвучит: - Камера! Мотор!
Настоятель Скориан, вопреки всем правилам, был официально признан Святым ещё при жизни. Лично конвенарх Церкви Единого Создателя во всём блеске властителя приезжал в прошлом году в их скромную обитель, собрал братию и объявил. И семилучевую звезду повесил на шею Скориана, на тяжеленной цепи, всё, как полагается. - Носите, Святой, заслужили!
Сергей Лукьяненко, Александр Мазин и др.
Узнайте прямо сейчас, каким может стать будущее — как изменится общение людей, что будет нового для работы и развлечений. Читайте сборник рассказов «Свобода мечтать» ведущих писателей-фантастов — В. Головачева, С. Лукьяненко, А. Мазина.
Жили да были... Нет, это банально! Они и сейчас в полном здравии, прошедшее время в данном случае ни к чему. Давайте лучше так: в одном городе, построенном задолго до рождения звездочёта Крамера, на площади перед ратушей давеча произошёл необычный инцидент. Скажем прямо, скандал. Участники его, вольные и невольные, потом рассказывали разное.
Просто была осень и падали листья… Сердце порвалось на части, в который уже раз. «Осень… Когда она приходит к нам? Кто это может сказать точно… Ее и ждешь, и удивляешься: как, уже? И на минуточку останавливаешься, чтобы до конца осознать — вот она и пришла.»
«У обочины оживленной дороги, в луже грязи и подтаявшего апрельского снега лежал пес.»
О собаках? Или о людях?
Четверо отчаянных флибустьеров скитаются по космосу в поисках астероидов, из недр которых можно добыть ценную руду и металлы. Однажды, удачно скрывшись от полицейского крейсера, пиратский экипаж натыкается на необычный астероид, преподнесший звездным сорви-головам страшный подарок...
С присущей ему точностью наблюдений автор исследует криминальную среду как специфический срез современного американского общества. Сборник рассказов «Дети джунглей» посвящен подросткам, проводящим время на улицах Нью-Йорка. Наркотики, грабежи и убийства — неотъемлемая частьих опасной жизни…
Небольшое прокуренное помещение без окон и дверей. Единственный источник света - лампочка накаливания у потолка, неуверенно подмигивала. За столом двое мужчин сверлили друг друга глазами.
Представьте мир, в котором выдают лицензии на убийства. Для всех, кто захочет такую лицензию. Но при условии, что Вы назовёте точную цифру тех людей, которых Вы хотите лишить жизни. Ни больше, ни меньше. Что будет, если лицензию получит человек, которому известно чуть больше, чем всем остальном? К чему это приведёт?
Однажды она решила пойти наперекор. Однажды она сказала – я уже взрослая и сама решаю, с кем мне быть и что делать. Однажды она сбежала, чтобы начать новую, иную жизнь. Самостоятельную. Без указки сверху. Но кто сказал, что он с этим согласен? Он дал ей время на взросление, он дал ей время на обучение, он дал ей время на осознание. Он не дал ей одного – иных мужчин. Потому что инкубы, как и драконы… такие собственники, право слово! При чем тут эти сказочные персонажи? Хм… прочтите и...
Под чёрной судейской мантией что-то топорщилось. Наверняка там хобот, клешни, рыбья чешуя и жвала с янтарной капелькой яда. Щупальца копошились, пытаясь вылезти из рукава, и судья поминутно встряхивала руками, будто у неё падучая. – Подсудимым приговор понятен?
Илье хватило мужества не схватиться за глаз, под которым расплылось серо-жёлтое пятно. Треснувший голос спросил. – Я за косяк ответил? – Следующий, – кивнули ему.
Лес был таким, каким мог – умученным, придорожным, с большими замусоренными проплешинами. – Надо было дальше ехать, – сказала высокая худая девушка, – здесь засрано всё. Таша поддержала: – Девы, давайте дальше поедем! Воняет же. Ну девы!
– Ой, я вас чмокну! Крохотная женщина хихикнула. Автобус качнулся, и дама навалилась на соседа: – Во мне сто сорок пять росту! Приложусь в спину помадой! Я уже немало семей разлучила! Народ засмеялся. Так легче проходился крутой поворот. – Бойкая я – взведи, не спустишь! – завопила женщина.
Как всегда, первой явилась баба Клава. Она недобро зыркнула, молча ухватила ветку и поволокла её за собой, как стариковскую тележку. Так же молча баба Клава явилась за второй веткой и третьей. Только на четвёртый раз Иван решился окликнуть: — Баб Клав, ну вы бы хоть спросили!
Лет тридцати, выше меня почти на голову, он был без шапки, в расстегнутой дубленке и, наверное уже не первую минуту шел по улице, потому что на черных, чуть вьющихся волосах было невероятно много снега. Целый сугроб. Удивленный и невероятно сказочный в этом нежном снежном антураже. На воротнике снежинки, на ресницах снежинки... - И в глазах снежинки... - последнее развеселило больше всего, так что я даже произнесла это вслух, отчего заработала ещё один удивленный взгляд и решила немножко...
Это рассказ о тех, кто в годы Великой Отечественной войны в Донбассе, в городе Дебальцево оставался под оккупационной властью фашистской Германии. Рассказ написан по воспоминаниям очевидцев. Детство автора прошло в этом многострадальном городе, вновь пережившем оккупацию теперь уже украинских нацистов-бандеровцев.