Рассказ
Две сестры, две истории. Один кошмар. Детская игра в "одну рыбку, две рыбки" — где надо уносить ноги от страха. Травмы и взросление. Страшные ролики в сети и разрушенные надежды. А еще есть два мира — один для живых, один для мертвых.
Не грех, от кого по субботам пахнет перегаром. Пусть это и неприятно. А если – разит паленой шерстью? Создатель-то по субботам отдыхает, и приглядеть за нечистью некому…
Им нельзя быть вместе, но судьба сводит их вновь и дает последний шанс. А может быть, не только судьба...
18+
Эта повесть серии "Выпуклый мир" была закончена 20 мая 2017 года. Возможно, эта дата станет знаковой, так как это первое обращение автора к жанру "детективное фэнтези".
Помогая кому-то быть красивее на твоем фоне и выступая в качестве умной, но занудной компаньонки, не стоит забывать, что у судьбы своеобразное чувство юмора. А у мужчин свои понятия о том, что им интересно. И люди, которые еще вчера друг друга дико раздражали, внезапно находят общие интересы.
Так Карина всего лишь поддерживала лучшую подругу, а в итоге увязла в непонятной истории как птичка, по самые коготки. Ведь волшебство окружает даже тех, кто в него не верит.
Историю одной литературной кражи Иэн Макьюэн написал по просьбе своего друга художника Томаса Деманда — выставка «Украденное изображение», куратором которой он выступил, до 28 августа проходит в музее Fondazione Prada в Милане.
Перед вами авторский сборник рассказов от Клиффорда Саймака — мастера жанра «гуманитарной» НФ! На сей раз речь пойдет о странных и таинственных событиях, загадках истории, инопланетных гостях и путешествиях во времени…
Это история о маленькой дымчатой кошечке, каких, наверное, миллионы. И историй таких, к сожалению, тоже миллионы, только вот не все из них хорошо заканчиваются. Давайте беречь и любить тех, за кого мы в ответе!
Рассказ на конкурс «Новый Год и Рождество».
Тебе отказал жених? Тяготят принятые на себя обязанности? Говорят, джины могут исполнять желания. Может попробовать с его помощью все исправить?
Только вот где найти волшебное создание? Разве что, он сам найдёт тебя. Не грусти принцесса Солнца, он уже в пути!
Известный американский писатель Амброз Бирс – один из первооткрывателей жанра «страшного рассказа» – триллера, завоевавшего сегодня широкую популярность. В основу сюжетов многих его рассказов легли неизгладимые впечатления Гражданской войны в США – войны, в которой Бирс прошел путь от рядового до майора. В бурном потоке «страшной» литературы, хлынувшей на нашего читателя, рассказы «короля калифорнийской журналистики» Амброза Бирса выделяются бесспорными литературно-художественными достоинствами...
Едва выйдя замуж за Майка Брода, помощника окружного прокурора из Лос-Анджелеса, Дженис Саундерс полетела с ним в Нью-Йорк – повидать свою старшую сестру Александру, с которой не виделась уже год. Александра, известная фотомодель и актриса, пообещала встретить молодую пару в аэропорту. Но прошло несколько часов, а сестра так и не появилась. Приехав к ней на квартиру, супруги с удивлением узнали, что Александра не появлялась дома вот уже три дня. Порасспросив многочисленных знакомых пропавшей,...
«На железнодорожном мосту, в северной части Алабамы, стоял человек и смотрел вниз, на быстрые воды в двадцати футах под ним. Руки у него были связаны за спиной. Шею стягивала веревка. Один конец ее был прикреплен к поперечной балке над его головой и свешивался до его колен. Несколько досок, положенных на шпалы, служили помостом для него и для его палачей двух солдат федеральной армии под началом сержанта, который в мирное время скорее всего занимал должность помощника шерифа. Несколько поодаль,...
В своем новом сборнике «Сочини что-нибудь» Чак Паланик делает то, что удается ему лучше всего, – приводит читателя в восторг и шокирует, смешивая эмоции, как ему заблагорассудится. Мы встретим здесь бывшего стриптизера, пожилого тусовщика, энтузиаста-вирусолога, отчаявшуюся раковую больную, озабоченного сексом школьника – десятки персонажей, одновременно гротескных и реалистичных, словно порожденных больной фантазией писателей-неудачников романа Паланика «Призраки». Жонглирование...
…зато о том, что это я, именно я, а не кто-нибудь, спасла Землю, вы наверняка ничего не знаете. Есть ли в этом хоть какая-нибудь справедливость? По-моему, ни малейшей. Только не подумайте, что я намереваюсь похвастаться: хвастовство и искоренение несправедливости – разные вещи.
Ну, слушайте. Начну с самого начала…
«Я вишу на стене, в гостиной. На двух гвоздях, в багетной раме, под стеклом. За долгие годы я немного выцвел, но лишь самую малость, чуть-чуть.
— Это Аарон Эйхенбаум, — представляла меня гостям Това. — Мой муж. Он был настоящей звездой. По классу скрипки. Первый сольный концерт. И последний. В ноябре сорок первого. Пропал. Без вести…»
«Во дворе под липами, там, где обычно грелись на солнышке бабушки, играли в шахматы. На длинной скамье, рядом с ней, на столе для домино и даже на нескольких табуретах, принесенных для такого случая из квартир первого этажа, располагались шахматные доски. Бабушки, если верить их словам, по причине „шахматного безумия“ перебрались в тенек у подъезда и издали обсуждали игроков…»
«Ощущение свободы не покидало её почти месяц. Оно несло вперёд, к весне, и наполняло каждую клеточку тела звонким непокоем. Отчасти это противоречило спокойному характеру, огромной куче нерешённых дел, мокрой, снежной, холодной погоде и даже ровной чёлке, обрезанной точно до бровей. Прямым чёрным волосам обычно противоречит всё, это не какие-нибудь легкомысленные золотистые кудряшки…»
Согреваясь на ходу кофе, Инга не задумывалась о том, сколько женщин нежится в постели ранним праздничным утром 8 Марта. Инга торопилась в магазин – ведь от неё сегодня зависит, какие букеты получат от своих мужчин невесты и жёны, мамы и дочери, сёстры и бабушки.
На пороге она замерла – до сих пор не верилось, что всё происходит по-настоящему. Её заветная мечта сбылась и ждёт её за стеклянной дверью. С трепетом Инга вставила ключи и вошла в цветочное царство, где вот уже месяц была хозяйкой…
«Ольга Станиславовна Заварцева, по специальности аналитик, по профессии архивист. Пытаюсь систематизировать всё, что меня окружает. Просто потому что нравится.
Хроника составлена по годам – первая запись сделана спустя год и один день после непосредственно события. Вторая – в процессе события. Третья – ровно на следующий день третьего года фиксации событий. Остальные – когда как.
Но у меня всё строго…»
«За стеной уже начали праздновать. Тянуло жареной курицей, слышался звон посуды, добродушное гудение мужских голосов, женский смех. Слов, к счастью, было не разобрать, но время от времени до Соколова вполне отчётливо доносилось: „Ну, за женщин, что ли!“ Потом пили за любовь. И снова за женщин. И опять за любовь. Каждый тост сопровождался приглушённым звуком отодвигаемых стульев – складывалось ощущение, что у соседки Светки пировал целый гусарский полк…»
«Давным-давно в некотором царстве, в некотором государстве, которое занимало одну шестую часть земли и называлось СССР, жили-были три девицы-красавицы, душеньки-подруженьки. Старшая из них звалась Шурочкой, средняя – Мурочкой, ну а младшая, как водится, Алёнушкой.
Жили они, поживали, добра по мере сил своих наживали, замуж выходили, деток рожали и работали редакторами в книжном издательстве…»
«Рука сжала „мышку“, редакционный компьютер заурчал, как довольный кот, и на мониторе возникла прекрасная девушка в образе цветущей сакуры. Сердце пропустило удар. Цветущая сакура может означать только одно: где-то близко ждёт вторая половинка и настоящая любовь! Впрочем, в смысле любви у меня сейчас наметился полный и стабильный провал. Три дня и уже почти три часа назад я рассталась с Главной Любовью Жизни…»
«Филиал городской детской библиотеки, в которой Даша проработала четырнадцать лет (с пятью декретными отпусками), неожиданно закрылся, а другого места в централизованной библиотечной системе ей не нашлось. Два месяца Даша получала выходное пособие, затем, вопреки уговорам мужа, устроилась фасовщицей на молокозавод. Монотонный труд невыносимо её утомлял. Послеобеденные часы она выстаивала у конвейера на грани беспамятства, с онемелой поясницей и горючим клубком тошноты в горле, страшась вот-вот...