Думали, справедливость существует? Забудьте! Меня сбил мажор из МГИМО. Он — сын пресс-секретаря МИДа и лучшего адвоката Москвы. У него есть всё: деньги, власть, безнаказанность.А у меня? Ничего. Я сирота, совершенно одна. И по иронии судьбы, теперь я — преступница. Меня обвиняют в том, что я сама бросилась под колёса его суперкара, чтобы вымогать деньги.Он — неприкосновенен. А мне не на кого надеяться, но это столкновение перевернёт наши жизни. Навсегда. *** — Это какая-то ошибка! Все же...
– Это моя дочь Мия. Будешь за ней ухаживать. Как за своей. Дамианис оставляет люльку с младенцем на диване и идет к бару. – В смысле? – Мельком оглядываю спящую девочку, не веря, что она настоящая. Такая крошка. На куклу похожа. – Что непонятного я сказал? – От интонаций Леона веет арктическим холодом. Все! Все непонятно! И особенно – как я могла полюбить это бездушное чудовище. Мало того, что Дамианис однажды купил меня как какую-то вещь, так теперь еще принес своего ребенка от другой...
Надо аккуратно формулировать свои желания, это всем известно. Вселенная – тот еще педант и буквоед. А уж желания одинокой женщины «сорок чуть-чуть (мамой клянусь!) плюс» с кучей нерастраченной любви вообще обладают сокрушительной силой.
Просила возможности любить кого-то? На, получи! Бездомный кот – раз. Выброшенный щенок – два. Мало? Тогда вот тебе еще до полного комплекта домовой. Или он – Леший? В общем, сама с ним разбирайся.
— Не знал, что у тебя есть дочь, Стрельцова! “А я не знала, что у тебя уже была жена… на тот момент, когда мы эту дочь делали. И кстати, у нее есть брат-близнец. Но об этом тебе тоже лучше не знать.” — Неудивительно, Артур Аркадьевич, как никак, мы с вами шесть лет не виделись. — Признавайся, считала дни, Наденька? — Вот еще! — громко фыркаю. Не объяснять же ему, что срок легко высчитать по возрасту наших детей. *** Я была влюблена в него с первого рабочего дня, но мне всегда казалось, что...
– Твой сын? – кивает Никита на Борьку. – Классный пацан. И твой тоже. Но… – Я на твою могилу цветы три года носила. Так что для меня ты умер. Даже имя твое воскрешать не хочу. – А ты для меня умерла пять лет назад, когда предала. – Предала? Я. Тебя. Предала? Как, интересно? – Мы оба знаем, как. – Я наверное тебя беременная под капельницей предавала, когда лежала с угрозой выкидыша, потому что тебе важней была твоя служба? – Нет, Кира, дело не в службе, предавала раньше, когда изменяла...
Три правила работы на Максима Воронова: Первое — не опаздывать. Он считает секунды. Буквально. Второе — не спорить. Он всегда прав. Даже когда нет. Третье — не влюбляться. Это прописано в контракте. Чёрным по белому. Я нарушила все три в первый же месяц. Он — властный и невыносимый. Человек, который покупает компании между завтраком и обедом и ломает чужие судьбы одним звонком. У него нет сердца, по крайней мере, так все говорят. Но я видела, как дрогнули его пальцы, когда он коснулся...
— Я тебя в разводе не обижу, — ласково прошептал муж, а у меня кровь в жилах застыла. — Я тебя обеспечу всем и детей, конечно, не оставлю. Дима прошелся вдоль стола и вздохнул. — Ты не волнуйся, развод пройдет хорошо. Ты же моя жена, а не девка подзаборная. Всем чем хочешь обеспечу. Отцу твоему машину поменяю. И сам вообще с родителями поговорю… — Дим… — шепнула я. — Мы больше двадцати лет вместе… — Да, столько лет душа в душу… — усмехнулся муж. — Но я хочу другую… Двадцать лет и двое...
— Мамочка! — дочка обняла меня. — Даша с папой в кабинете. Они там важные дела решают. — Какие дела, солнышко? — Ну, папа сказал, что Даша нашкодила, — Соня пожала плечами, как будто это объясняло все на свете. — И ее надо наказать. Он сказал, чтобы я тут посидела, пока они разберутся. Мам, а мы сегодня будем лепить из пластилина? — Посиди пока тут, хорошо? Мама сейчас вернется. *** Вадим никогда не разговаривал с персоналом сам, тем более с няней дочери, это всегда была моя территория. Я...
— Аня, — выдыхает он. — Что ты тут делаешь? Что я тут делаю. Хороший вопрос. Стою в дверях гостиничного номера и смотрю, как мой муж застёгивает брюки, а моя лучшая подруга натягивает одеяло на колени. — Приехала к мужу, — отвечаю, и голос звучит чужим, будто на старой записи. — Хотела поговорить о срочных делах. Но вижу, у тебя уже есть дела. Срочные. Вика встаёт, подходит к стулу, где лежит её платье. Начинает одеваться, не глядя на меня. Движения спокойные, размеренные, будто она застала...
Благодаря Кендрикам проблемы элиты Вашингтона исчезают… но некоторые тайны нельзя похоронить навечно. Для Тэсс Кендрик, ученицы элитной Академии Хардвика в Вашингтоне, решение проблем — это семейное. Но у Тэсс есть и другое наследие. В нём замешана власть и создание политических династий. Когда одноклассница Тэсс просит помочь ей с предвыборной кампанией для студенческого совета, та соглашается. Но если кандидаты на пост — дети политиков, даже в школьных выборах могут быть замешаны...
Абсолютный бестселлер в Германии. Идеально для любителей Пауло Коэльо.
Как отпустить прошлое, открыться новому и обрести счастье?
Сильным и изящным языком Клара Мария Багус показывает, что все мы несем в себе собственную карту жизни, в которой все чудесным образом взаимосвязано.
В этом романе каждый читатель найдет свой цвет счастья.
— Ты не посмеешь тронуть моего брата!
— Тогда мне придётся тронуть тебя.
***
Ошибка моего брата изменила мою судьбу навсегда. Он женился на сестре опасного бандита, тем подвергнув мою жизнь под угрозу. Теперь этот ужасный человек намерен сделать меня своей женой, чтобы отомстить моему брату.
— Аня? А что это за чемоданы? Ты куда-то уезжаешь? Отвожу взгляд от окна, где кружась, падают первые снежинки, и смотрю на мужа. — Уезжаю. Мой голос холодный, такой же , как и погода за окном. — Куда? Почему раньше не предупредила? Надолго? Наш брак начался неправильно. Олег женился на мне, чтобы помочь, а я согласилась из-за того, что любила его с того самого дня, как впервые увидела. У меня не было праздника, не было белого платья, да и семейного счастья тоже не было, и спустя три года я...
- Ты не пожалеешь об этом, поверь мне. Мы сделаем все, чтобы тебе было максимально хорошо с нами - ответил Марк и прикоснулся губами к моей шее.
Это прозвучало так, будто он мне совсем не муж.
Эти двое мне чужие, но такие близкие одновременно. Эрик повернул меня к себе теплыми ладонями и первый поцеловал в губы горячим поцелуем...
— Я хочу знать все, — мой голос дрожит, но я пока что держусь. — Касательно? — муж приподнимает бровь. — Касательно твоей измены, — вздергиваю подбородок. — Тебе лишь нужно знать, что она была. Все остальное не твое дело. — Ну раз ты не отрицаешь, то я хочу развода. — Вот значит как, — цедит муж. — Пока я пытаюсь спасти нашу семью, решаешь меня предать?! — Это ты меня предал. — Если ты думаешь, что я пойду на развод, то ты ошибаешься, — муж встряхивает головой. — Я не позволю разрушить...
Мне все равно с кем.
Ей наплевать на чувства.
Вместе мы отлично играем в счастье напоказ.
Вроде бы мы идеальная пара, но Судьба умеет посмеяться над планами людей.
* * *
* одинокий мужчина, готовый на все, чтобы не вспоминать
* целеустремленная девушка, знающая чего хочет (кроме дурацкой любви)
* близкие родственники, понимающие, как надо жить
* бывшие возлюбленные и друзья
* справедливый финал истории
– Аскеров уже уехал, пап?.. – А тебе какое дело? Сегодня день моего девятнадцатилетия, а я вместо того, чтобы пить игристое с друзьями, нервничаю и весь вечер выискиваю взглядом всегда серьезного друга отца. Они вообще похожи. Оба умные, волевые, сдержанные. Будто на Лубянке их только этому и учат – отключать сердце и не чувствовать ничего. – Не вздумай опозорить меня, Эмилия. Удавлю. Своими руками удавлю. Я таких дурочек, как ты, у Рената столько видел, пальцев пересчитать не хватит....
— Когда роды? — спрашивает подруга. — Через неделю, — я ощупываю огромный живот, ощущая, как пинается сын. — А я твоего бывшего мужа видела… — Не хочу о нем. Между нами все кончено. Мы развелись девять месяцев назад. Подруга хмурится: — Его новая невеста, говорят, беременна. А ты уверена, что твой ребенок не от него? Что разводилась уже беременной, я никому не сказала. Папы у нас не будет. Мы от него прячемся. Не хочу, чтобы он забрал нашего сына. — Кира, ты же знаешь, что ребенка...