Первый сборник рассказов Ирвина Уэлша со времен легендарного “Кислотного дома”! Сборник, в котором “король британской контркультуры” снова демонстрирует свой фирменный, черный и злой юмор… Компания развеселых молодых людей застряла в пустыне, где одного из туристов укусила змея, да притом – в интимное место… Придется применять народные средства! Юная светская львицы потеряла собачку – и имеет все основания подозревать, что бедная зверюшка закончила жизнь… в котле корейского повара! Циничный,...
Ему снился маленький нагрудный значок в виде пятиконечной звезды. Звезда была красной. В центре значка находилась маленькая фотография мальчика с волнистыми, почти кудрявыми волосами. Кто╜то схватил звезду и швырнул ее в воду. Николай вздрогнул. "Сигаретный прожог" или "точка", едва заметный знак в правом верхнем углу экрана, овальное бельмо, что возникает лишь на мгновение. Затем пленка закончилась. Сматывающая бобина некоторое время стрекотала, пока киномеханик не выключил проектор.
Почти с того самого момента, как нас гуртом загнали в переполненный загон-камеру знаменитой нью-йоркской тюрьмы Томбз, озлобленные в заключении черные уличные проститутки устроили нам невыносимую жизнь. «Эй, ты, большой кусок дерьма, мадам-сука, спорю, что в твоем высококлассном доме для траха нет ни одной ловкой черной пиписки!» «Да, спорю — твои «джоны» с микроскопическими членами не могут купить лакричную конфетку в твоем кондитерском магазине!» «Посмотрите на эту пчелиную матку...
Ольга Комарова (1963–1995) — автор из круга московско-ленинградского андерграунда второй половины 80-х годов прошлого века. Печаталась в самиздатском «Митином журнале», рижском журнале «Третья модернизация» и других коллективных проектах. В 1999 году в издательстве «Колонна» вышел тиражом 250 экземпляров сборник ее рассказов «Херцбрудер». В прозе Комаровой ранний российский постмодернизм ведет тяжелую позиционную борьбу с православным юродствующим феминизмом. В начале 1990-х Комарова обратилась...
Юрий Цыганов по профессии художник, но, как часто бывает с людьми талантливыми, ему показалось недостаточным выразить себя кистью и красками, и он взялся за перо, из-под которого вышли два удивительных романа — «Гарри-бес и его подопечные» и «Зона любви». Оказывается, это очень интересно — заглянуть в душу художника и узнать не только о поселившемся в ней космическом одиночестве, но и о космической же любви: к миру, к Богу, к женщине…
В тюрьму попадают разные люди и когда они оказываются за тюремным забором, уже не имеет значения кто и за что туда попал. Начинается другая жизнь. Эта новая жизнь, словно кривое зеркало искривляет судьбы людей, перемалывая их в жерновах тюремной системы. Содержит нецензурную брань.
«Книга эта — не мемуары. Скорее, она — опыт плебейской уличной критики. Причём улица, о которой идёт речь, — ночная, окраинная, безлюдная. В каком она городе? Не знаю. Как я на неё попал? Спешил на вокзал, чтобы умчаться от настигающих призраков в другой незнакомый город… В этой книге меня вели за руку два автора, которых я считаю — довольно самонадеянно — своими друзьями. Это — Варлам Шаламов и Джорджо Агамбен, поэт и философ. Они — наилучшие, надёжнейшие проводники, каких только можно...
Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи. Это — Евангелие от героина. Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь». Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь. Это...
От «неоспоримого лидера в новой волне современной британской словесности» (Observer), который «неизменно доказывает, что литература — лучший наркотик» (Spin), — новое подтверждение того, что «с возрастом Уэлш не смягчается, а, наоборот, крепчает» (Spectator). Итак, Терри Лоусон, уже знакомый нам по роману «Клей», снова в деле! Опытного таксиста и звезду видеокомпании «Порокко-барокко» не остановят ни бушующий в Эдинбурге ураган Мошонка, ни американский панк-бизнесмен с ирокезом на голове, ни...
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Название романа отражает перемену в направлении развития земной цивилизации в связи с созданием нового доминантного эгрегора. События, уже описанные в романе, являются реально произошедшими. Частично они носят вариантный характер. Те события, которые ждут описания — полностью вариантны. Не вымышлены, а именно вариантны. Поэтому даже их нельзя причислить к жанру фантастики Чистую фантастику я не пишу. В первой книге почти вся вторая часть является попытками философских размышлений. Но это —...
Название романа отражает перемену в направлении развития земной цивилизации в связи с созданием нового доминантного эгрегора. События, уже описанные в романе, являются реально произошедшими. Частично они носят вариантный характер. Те события, которые ждут описания — полностью вариантны. Не вымышлены, а именно вариантны. Поэтому даже их нельзя причислить к жанру фантастики Чистую фантастику я не пишу. В первой книге почти вся вторая часть является попытками философских размышлений. Но это —...
Невероятная, страшная и смешная история, которую каждый рассказывает по-своему.
Двадцать три «человека искусства», которые приняли заманчивое предложение на три месяца отрешиться от мирской суеты и создать шедевры – а попали в ад!
Полуразрушенный подземный готический театр, в котором нет ни электричества, ни отопления…
Еда на исходе…
Помощи ждать неоткуда…
Выживает сильнейший!
Портленд, штат Орегон. Здесь на излете «проклятых восьмидесятых» родилась дикая, неистовая гранж-культура, подарившая миру великий рок-н-ролл, гениальное кино и талантливую литературу. Портленд, штат Орегон. Город, который стал для «Поколения Икс» и его наследников тем же, что Сан-Франциско для хиппи, Лондон – для панков и Новый Орлеан – для черных готов. Контркультурный форпост нашего времени, в путешествие по которому вас приглашает культовый уроженец и летописец Портленда Чак...
Книга-сенсация. Книга-скандал. В 1966 году она произвела эффект разорвавшейся бомбы, да и в наши дни считается единственным достоверным исследованием быта и нравов странного племени «современных варваров» из байкерских группировок. Хантеру Томпсону удалось совершить невозможное: этот основатель «гонзо-журналистики» стал своим в самой прославленной «семье» байкеров – «великих и ужасных» Ангелов Ада. Два года он кочевал вместе с группировкой по просторам Америки, был свидетелем подвигов и...
Пуэрто-Рико. Остров, на котором невозможно работать – а можно сойти с ума, спиться или влюбиться. Или все сразу. Здесь теплая компания журналистов коротает время в местном кабаке, где они методично наливаются ромом и ведут беседы о том, как дошли до жизни такой. Здесь молодой репортер Пол Кемп получает важные профессиональные и жизненные уроки. Здесь скучно и нечего делать. Именно поэтому то, что начиналось как ленивый южный адюльтер, семимильными шагами мчится к настоящей трагедии… ...
Новый Орлеан. Город, в котором смешалось невообразимое множество рас, характеров, вер и увлечений. Парадная роскошь – и задние улочки, где жизнь кипит и днем, и ночью. И именно здесь живет один из самых причудливых литературных персонажей Игнациус Райлли, или просто Туся, как зовет его мать. Он лентяй – но лентяй деятельный и страстный. Обжора, посмешище, идеолог и идиот, точно знающий, как наилучшим образом обустроить окружающий мир. Дон Кихот и Фальстаф в одном теле, он отважно выступает...
Это случилось, а значит он умрет. Копирайтер Новожилов, страдающий обсессивно-компульсивным расстройством, придумывает слово, которое убивает. В приступе гнева он умерщвляет заказчика. Новожилова охватывает панический страх: он считает, что если еще хоть раз подумает о слове, произнесет его или напишет, непременно умрет сам. Жизнь превращается в бесконечную цензуру собственных мыслей, через которую нельзя пропустить слово. Но слово в голове Новожилова, а значит от него не убежать.