Жить с человеком без цели – все равно что тащить чемодан без ручки.
С каких это пор я стала рассуждать как старая, замученная жизнью женщина? Хотя почти все мои друзья реагировали так же. Нас больше не радовали дни рождения, День благодарения, День святого Валентина, Рождество или Новый год. Некоторые все еще любили Хэллоуин, но лишь потому, что в этот день каждый мог побыть кем-то другим. Подростки всегда стремятся к этому.
Я прекрасно понимала его жену, которая подала на развод после пяти лет пытки браком. Понимала, но все равно ее ненавидела: после того как напарник лишился кольца на пальце, он стал совершенно невыносим.
Это милые девушки, и мы знаем друг друга вечность. Они из тех, кто никогда не был где-то за пределами Ист Рокпорта, население которого составляет 6000 человек. Это девушки, которые пытаются не выделяться. Девушки, которые втайне влюблены, но никогда ничего с этим не сделают. Девушки, которые тихо сидят в классе, получают достойные оценки и надеются, что их не попросят объяснять символизм в двенадцатой строке поэмы.
То есть милые девушки.
Если вы о чём-то договорились и не соблюдаете этого, тем самым подрываете веру в себя. Вы можете обманывать кого угодно, кроме себя самого, и вам придётся за это заплатить, поэтому вам стоит помнить о договорённостях.
Человек в маске мазохиста получает много похвал от людей своего окружения. Ему кажется, что он слышит голос Бога, благословляющий и восхваляющий его.
Ему было неинтересно учиться, потому что он понял, что это все такая мура, что это не дает ему такого движения которого он бы хотел. Сам процесс учебы его не устраивал, это ему было неинтересно. Он настолько вникал в литературу сам, и настолько ее знал,
что его не устраивал обычный процесс формального обучения.
— Скажи, что ты моя. — Он прошелся губами по ее шее. Она изогнулась дугой, вонзив пальцы в его спину.
— Я твоя, — прошептала она, и эти слова пронзили ее, как кинжал. Не успели они слететь с ее губ, как Мехмед украл их, накрыв своими губами.
Всю свою жизнь я сознательно делала выбор: не быть жертвой. И стоя у этой желтой калитки, которая столько лет ассоциировалась у меня с болью, я понимаю, что моя жизнь заключалась не в поиске, но в создании себя.
Никогда не думай, что хуже быть не может.
Боль – она все время с тобой, она напоминает постоянно, как больной зуб, стоит только им надкусить.
Льюис много читал и знал истории о королях, которые сражались и убивали друг друга из-за таких вот мелочей. Из-за корон, драгоценностей и кусочков золота.
Чем хуже люди живут, тем их больше к веселию тянет
- Мой юный друг, нельзя же во всем полагаться на старших! Ведь впоследствии ты можешь начать страдать от укусов на локтях.
«Каждый раз, когда он возвращался, я думала, что он изменился… и знаете, каждый раз я ошибалась…»
"Записки раненого сердца"
Почему люди растащили пиво и лимонад, почему забрали всю наличность из кассы и сейфа и лотерейные билеты, но оставили два паллета с питьевой водой - выше моего понимания. О чем они только думали?
"Конец света! На нас напали пришельцы! Скорее хватай пиво!"
Папа говорит, что мир постоянно меняется, каждый день, каждую секунду. В нем меняется все, а это значит, что вы прямо сейчас отличаетесь от того, каким были, когда начинали читать это предложение. С ума можно сойти, правда? И наши воспоминания тоже изменяются. (Например, я могу поклясться, что плюшевый мишка, с которым я росла, был зеленого цвета, но родители уверяют, что он был оранжевым.) Но, когда вы делаете снимок, вещи застывают. Какими они были, такими и остаются, такими будут всегда.
Рабство — это состояние души. Свободного человека сделать рабом нельзя.
Причем среди мародеров выработался определенный «этикет» — пока одна группа обчищает магазин, другая туда не суется, и мирно ждет в стороне, пока место освободится.
- Спасибо. Это слово дается Лале с трудом.
Я стала разбирать каждое негативное качество, которое у меня есть.
Начала с вранья. Я стала задавать себе вопросы: что дает мне вранье, получаю ли я что-нибудь позитивное от своего вранья? И тогда я поняла, что трансформирую реальность в своем уме, то есть не принимаю жизнь как она есть, и потому начинаю привирать и приукрашивать, искажать события в свою пользу.
Перед выходом из дома я собираю вещи, без которых не рискую появляться на улице: запасная одежда, огромная аптечка, второй телефон, карта, заламинированная распечатка всех важных телефонных номеров, несколько банкнот и паспорт (в непромокаемом чехле), отпугиватель собак, сигнальная ракета, перочинный нож, веревка, зонт, дождевик, водонепроницаемые чехлы на обувь, антисептик и многое-многое другое. Из самого необычного, пожалуй, — шлем и портативный женский писсуар. Я довольно часто застреваю в лифте, а на голову мне почти каждый день что-то падает. Как-то на меня приземлился кусок пиццы. И судя по тому, что удар вышел очень болезненным, пиццу выкинули этажа с пятого, не ниже. Спасибо уже за то, что это было не пианино. Но с тех пор я прохожу под балконами со шлемом на голове.
Белоснежная улица тонула в лучах солнца, облака напоминали комки мокрой ваты. Небо было голубым, далеким. И холодным, под стать погоде. Такова жизнь. Кто-то жалуется на сквозняк, кто-то ловит момент и дышит полной грудью. Говорят, свобода неотделима от одиночества. Наверное, поэтому в ее царстве никогда не бывает тепло.
Syen takes another sip, trying not to grimace at the chalky grit near the bottom of the cup. Safe is nutritious, but it`s not a drink anyone enjoys. It`s made from a plant milk that changes color in the presence of any contaminant, even spit. It`s served to guests and at meetings because, well, it`s safe. A polite gesture that says: I`m not poisoning you. At least, not right now.
Потому что если ты сгорела, это ещё не конец. Это просто чёртово утро после пожара.