Обычный английский математик с атеистическими взглядами и гомосексуальной ориентацией.
Ведь чтобы мы ни делали, нами чаще всего руководит именно тщеславие, и слабые натуры почти никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то такое, что со стороны выглядит как проявление силы, мужества и решительности.
Мы притворяемся, будто знаем своих детей, потому что это проще, чем смириться с правдой: как только пуповина перерезана, это чужие люди.
Быть половинкой-мучение,когда другая половинка от тебя далеко
Женщины больше всего любят, когда на них тратятся
Но мы все равно никогда по-настоящему не сможем понять что превращяет человека в чудовище. Или, что заставляет людей делать чудовищные вещи.
- Завтра, наверно, все кончится успешно, - сказала Мерседес, пытаясь поднять наш поникший дух.
- Послушайте, - сказал я немного резко, - сеньор Гарсиа, да благословит Господь его синебритый подбородок и окропленную одеколоном шевелюру, помог нам, как мертвому припарки. И вы это прекрасно знаете.
- Нет, нет, Джерри. Он обещал отвести меня завтра к одному очень высокопоставленному чиновнику Адуаны.
- Его зовут... Гарсиа?
- Нет, сеньор Данте.
- Как знаменательно! Только человек с именем Данте может выжить в этом аду сеньоров Гарсиа.
Зачастую теневое в нашей психической жизни проецируется на других, кого мы обвиняем, унижаем, нещадно критикуем или подозреваем в мотивах, которые сами отвергаем. Но все, что мне кажется неправильным в Другом, может быть найдено во мне; возможно, я даже избрал этого Другого именно ради теневого па-де-де.
В великом молчании.
Вот море! Здесь можем мы забыть о городе. Правда, и здесь еще его колокола доносят до нас звуки Ave Maria, но это только еще одну минуту! Теперь все молчит! Расстилается бесцветное море – оно не может говорить! Играет небо свою вечную немую вечернюю игру красными, желтыми, зелеными цветами – оно не может говорить! Сбегают в глубину моря каменистые мысы, как бы ища уединения, – они не могут говорить! Эта страшная, вдруг объявшая нас тишина прекрасна, величественна и наполняет чем-то сердце. О! притворство этой немой красоты! Как хорошо могла бы говорить она, и даже зло, если бы захотела! Ее связанный язык и ее счастье на лице – это притворство, чтобы насмеяться над твоим сочувствием! Пускай! Мне не стыдно быть предметом насмешки таких сил. Но я сострадаю тебе, природа, в том, что ты должна молчать, хотя бы тебе и связывала язык твоя злость; да! я сострадаю тебе из-за твоей злости! Вот становится еще тише, и чем-то большим наполняется сердце: оно боится новой правды, оно тоже не может говорить, оно само насмехается, оно само наслаждается сладкой злостью молчания. Мне не хочется не только говорить, но даже думать: должен ли я слушать, как за каждым словом смеется ошибка, воображение, ложь? Не должен ли я смеяться над своим состраданием, над своей насмешкой? О море! о вечер! Плохие вы учителя! Вы учите человека переставать быть человеком! Должен ли он вам отдаться? Должен ли он стать, как вы теперь, бесцветным, блестящим, немым, величественным, покоящимся в самом себе, возвышающимся над самим собою?
Желтоватое лицо его, покрытое глубокими морщинами и оттененное большими черными усами, имело самое модное выражение, выражение разочарования, доступное в то время еще очень немногим лицам.
... Большое войско в большой поход поднимает лишь большое серебро.
Всегда можно распознать плохой сценарий по тому, что сюжет строится на упущенных возможностях.
Грязь не сало, конечно. Обсыпается.
- Тaк что остaлось всего двa улья, - скaзaлa онa. - Хвaтит нa несколько свечек. И немножко меду. Ничего особенного. По прaвде скaзaть, не стоит и возиться…- Дa лaдно тебе, - мягко возрaзил Бaст. - Иногдa у нaс только и есть, что чуть-чуть слaдкого по временaм. Оно всегдa того стоит. Дaже если рaди этого приходится повозиться.
И кто сказал, что самое грозное оружие в руках женщины — сковорода? Он не прав! Женщина сама по себе куда опаснее любого предмета, которым она может в вас бросить. А самая большая мужская глупость — спровоцировать девушку на бросок.
Небо было еще темным, но его уже бороздили фиолетовые полосы. Оранжевый краешек солнца поднялся чуть выше над вершинами деревьев.
Жил-был однажды один купец. Энергичный, предприимчивый, молодой. Ради дела... ему приходилось рано вставать, а потому и ложиться рано. Но однажды вечером... он засиделся позже обычного часа и услышал чудесное пение, которого никогда раньше не слышал: голос ночной птицы. На следующий вечер он устроил так, чтобы лечь позже... и еще раз услышать пение птицы. И на следующий вечер. Он так... так опьянился голосом ночной птицы, что целый день думал только о нем. И пришло время, когда он стал слушать птицу ночь напролет. Уже не мог заниматься своим делом при свете солнца. Скоро он вообще повернулся к дню спиной и весь отдался чарующему голосу ночной птицы... и так грустно кончилась его карьера, его богатство... и наконец, жизнь....
– Мораль ты знаешь.... – Не получится – любить только голос ночной птицы. Приходится полюбить и ночную птицу. А потом... потом и саму ночь.
— Ты читала книгу и знаешь ответ.— Книгу? Какую книгу?— Ту, в которой написано: «Сначала было слово…» — терпеливо напомнил он.Я удивленно моргнула. Это он на Библию намекает? Ну не признаваться же в том, что Библию в жизни не читала, просто пару раз смотрела какой-то мультфильм с библейским сюжетом.— Я плохая чтица, — потупилась я. — И не всегда делаю правильные выводы из прочитанного.Аполлион внимательно посмотрел на меня, словно подозревал в чем-то, но никак не мог определить, в чем.— Хорошо. Ты развлекла меня рассказом, а значит, как гостеприимный хозяин, могу сделать ответный жест, — усмехнулся он. — Да будет тебе известно, что душа изначально принадлежит Создателю, или Творцу, а значит, ее нельзя ни продать, ни купить или обменять.— Как так? — невольно усомнилась я.Ведь вся литература пестрела многочисленными случаями именно таких сделок с дьяволом. С чего бы знаменитому врагу рода человеческого помогать людям? Не по доброте же душевной он это делал.— А вот так. Представь, что ты арендовала роскошный дом с мраморными колоннами, белыми стенами, прекрасной лепниной. Можешь ли ты его продать, обменять или заложить? Разумеется, нет. Ведь если покупатель проверит документы, он поймет, что имущество вовсе не принадлежит тебе. Но ты вполне можешь его испачкать, набросать внутрь мусора или разный хлам. Или же можешь содержать в чистоте, вовремя красить, делать ремонт, чем сделать даже лучше, чем он был. Так и душа. Ее можно отяготить грехами, сделать грязной, тяжелой, как камень, и тем самым отправить ее в ад. Либо содержать в чистоте, сделать ее лучше, чем она была, и тогда душа в посмертии соединится с Создателем в райском саду.
— Тогда в чем смысл? — нахмурилась я. — Зачем весь балаган со сделками и подписями кровью? Ведь вы не получаете от договора ровным счетом ничего. Только не надо говорить, что конечная цель осчастливить человечество. Не поверю.— И правильно сделаешь, — одобрительно кивнул демон. Вот уж не чаяла получить одобрение выходца из ада. — Конечной целью все-таки является душа.— Издеваешься? Ты же только что сказал, что ее нельзя ни купить, ни обменять. Тогда в чем подвох?Глаза Аполлиона сверкнули, словно где-то в янтарных глубинах полыхнуло открытое пламя.— Представь себе, что Создатель послал своему творению испытание, призванное очистить душу, сделать ее чище. Испытание трудное, но тут, как говорится, Господь не посылает больше, чем человек может вынести. И что же делает человек? Вместо того чтобы, стиснув зубы, пройти ниспосланное с молитвой на устах, а затем возблагодарить Создателя за милость, позволившую стать лучше и смиреннее, он впадает в отчаяние. А оно, между прочим, является одним из смертных грехов. Дальше отчаявшийся обращается за помощью к демонам и подписывает контракт. В итоге испытание не пройдено, в смертном грехе не раскаялся, с демонами общается да еще получает незаслуженную награду — исполнение желаний. И как результат — добро пожаловать в ад! Я доступно объяснил?— Ага, — потрясенно кивнула я.Вот это коварство! Сама бы в жизни не додумалась.— Ну а как насчет меня? Я ведь тебя не вызывала и контракта заключать не собираюсь. В чем смысл?— В искушении, — растянул губы в улыбке он.Я удивленно моргнула. В моем понимании искушение и соблазнение практически одно и то же.«Не будь дурой, — фыркнул Кумивар. — Почему у тебя мысли все время об одном и том же? Он искушает не тело, а дух».
В нашем деле главное приманить, подсечь качественно, а потом уже и глаза откроются. Если надо.
Всегда лучше сделать первый шаг, чем сидеть и ждать, пока кто-нибудь подойдет к вам. Поэтому задавайте себе высокую планку и делайте это почаще. Так говорит математика.
... терпеливый пересидит наглого.
Ярость заставляет делать глупости.
На лице вдовушки во всей красе проявилось это опасное выражение: острого интереса и подозрительности. Словно она пыталась уличить супруга в измене и вдруг нащупала верную дорожку. В таком состоянии доводы благоразумия отступают под натиском жажды выведать всё немедленно. Желательно, в подробностях.
Почему пустейший разговор оказывается чреват всяческими ловушками и подвохами? Отчего люди не могут просто помолчать, пока не найдется действительно существенной темы для того, чтобы высказаться?
-...Однажды Учитель подошел ко мне и сказал: «Я вижу, ты грустишь». А я ответил: «Да, грущу. Кажется, я худший из учеников». Так и было, Кит. Сколько я ни старался, ничего у меня не выходило. И учитель сказал на это, что мне не кажется. Что я и правда учусь не очень. Почти так же плохо, как лучший ученик.
– Что это он хотел сказать? – спросил Кит.– Я не понял. Но он был согласен, что я учусь хуже всех.Кит долго молчал...
– Кажется, ты действительно не понял Учителя, – вдруг сказал Кит. – Это как звезды. Пока звезда не загорится на небе, никто не знает, какой она будет – яркой или нет. Пока ты не нашел свой остров, никто не может сказать, каким ты был учеником.