Посредственность – это равнодушие к добру и злу.
Никогда обдуманность не бывает необходимее, чем в опасности.
"У мудрой крысы не один выход из логова".
С пола поднимались остроконечные сталагмиты, мерцающие кристаллами, будто клыки акулы-людоеда. С высокого свода свисали парные им сталактиты; некоторые напоминали наконечники копий, другие – сияющие крылья богов.
Судьба жестока, а люди жалки. В устроенном таким образом мире тот, кто много имеет в себе, подобен светлой, веселой, теплой комнате, окруженный тьмою и снегом декабрьской ночи. Поэтому высокая, богатая индивидуальность, а в особенности широкий ум, - означают счастливейший удел на земле, как бы мало блеска в нем ни было.
Данный нам мир открывает нам столь неизмеримое поприще многообразия, порядка, целесообразности и красоты независимо от того, прослеживаем ли мы их в бесконечности пространства или в безграничном делении его, что даже при всех знаниях, которые мог приобрести о них наш слабый рассудок, всякая речь перед столь многочисленными и необозримо великими чудесами становится бессильной, все числа теряют свою способность измерять и даже наша мысль утрачивает всякую определенность, так что наше суждение о целом неизбежно превращается в безмолвное, но зато тем более красноречивое изумление.
Одному моему знакомому очень не нравилась сказка «Курочка ряба». Он не понимал ее. Поступки героев этой сказки казались ему дикими выходками. Рассуждал он примерно так.
«Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба» – это нормально: деды и бабы действительно живут на свете, и у них обычно водится какая нибудь живность. «Снесла курочка яичко – яичко не простое, а золотое» – что же, предположим. Примем это как допущение… А вот дальше… Дальше начинаются совершенно не мотивированные действия героев. Посудите сами: «Дед бил, бил – не разбил». Зачем, спрашивается, он это яичко бил, если понял, что оно золотое? Золотые яйца не бьются – каждому ясно. «Баба била, била – не разбила» – экая глупая баба! Мало ей, что яйцо золотое, так ее и печальный пример деда ни в чем не убедил… Идем дальше: «Мышка бежала, хвостиком махнула – яичко упало и разбилось». Как же оно, интересно, разбилось, когда золотые яйца (см. выше) не бьются? Ладно, примем это как второе допущение. Но что ж потом? А потом – «Плачет дед». С чего бы это? Ведь за минуту до разбиения яйца мышью сам он стремился к тому же результату! Очень непоследовательный получается дед… Или этот дед настолько мелочен, что ему важно, кто именно разбил яйцо? Непонятно. «Плачет баба» – опять же глупая баба! Механически повторяет все, что делает дед. «А курочка кудахчет: «Не плачь, дед…» – Стоп! Если курочка ряба умеет говорить, то почему же раньше она молча следила за бессмысленными поступками деда и бабы, почему не возмутилась, не объяснила ситуации? Подозрительная курица… Так вот, она говорит: «Не плачь, дед, не плачь, баба, снесу я вам яичко другое – не золотое, а простое!» Тоже мне, утешение: плакали то они о золотом!.. И вообще – будь яичко с самого начала простым, никакой трагедии не произошло бы: дед благополучно разбил бы его с первого раза без посторонней помощи. И даже баба бы разбила. Но на этом сказка кончается. Что ж это за сказка такая? А вот представим себе: «Жили себе дед да баба. Была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко – яичко не простое, а золотое. Обрадовался дед. Обрадовалась баба. Взяли они яичко и понесли на рынок. И там за это золотое яичко продали им десять тысяч простых. Сто яичек они съели, а остальные протухли»… Чудная сказка!
Действительно, сегодня многие закономерности и причины развития онкологических заболеваний непонятны, однако некоторые ученые считают, что корень зла – в неправильном питании. Человек перестал употреблять живую пишу, заменив ее более вкусными и простыми в приготовлении суррогатами, и тем самым лишил свой организм многих веществ, необходимых для его нормальной жизнедеятельности. Неудивительно, что эти болезни так распространены сегодня: ведь клетки нашего организма постоянно голодают в результате потребления термически обработанной, неживой пищи. Испытывая недостаток в живых веществах, полуголодные клетки организма теряют способность должным образом функционировать. Ослабевшие клетки тканей начинают разрушаться или перерождаться, в результате чего и появляются язвы или раковые опухоли.
Ты влюблена и, как все влюбленные, хочешь сразу всего.
Но главное, чего я хочу — это служить вам. Для вас душа моя — воск, на котором вы можете запечатлеть все, что вам угодно.
Наибольшее число машин выезжает из крупных городов между 7:00 и 9:30 утра. Это явление называется "волна".
Не понимать русскому Пушкина - значит не иметь права называться русским. Он понял русский народ и постиг его назначение в такой глубине и такой обширности, как никогда и никто. Не говорю уже о том, что он, всечеловечностью гения своего и способностью откликаться на все многоразличные духовные стороны европейского человечества и почти перевоплощаться в гении чужих народов и национальностей, засвидетельствовал о всечеловечности и всеобъемлемости русского духа и тем как бы провозвестил о будущем предназначении гения России во всем человечестве, как всеединящего, всепримиряющего и все возрождающего в нем начала.
Конец. Это был конец не только белых. Это был конец России. Белые были отбором российской нации и стали жертвой за Россию. Борьба окончилась нашим распятием. "Господи, Господи, за что Ты оставил меня?" — может быть, молилась тогда с нами в смертной тьме вся распятая Россия.Брошенные кони, бредущие табунами; брошенные пушки, перевернутые автомобили, костры; железнодорожное полотно, забитое на десятки верст вереницами вагонов; разбитые интендантские склады, или взрывы бронепоездов, или беглецы, уходящие с нами; измерзшие дети, обезумевшие женщины, пожары мельниц в Севастополе, или офицер, стрелявшийся на нашем транспорте «Херсон»; или наши раненые, волоча куски сползших бинтов, набрякших от крови, ползущие к нам по канатам на транспорт, пробиравшиеся на костылях в толчее подвод; или сотни наших «дроздов», не дождавшись транспорта, повернувшие, срывая погоны, из Севастопольской бухты в горы, — зрелище эвакуации, зрелище конца мира, Страшного Суда. "Господи, Господи, за что Ты оставил меня?" — Россия погрузилась во тьму смерти…
- Что за странный народ? Мы наложили под Синявино вал из трупов
высотою около двух метров, а они все лезут и лезут под пули, карабкаясь
через мертвецов, а мы все бьем и бьем, а они все лезут и лезут... А какие
грязные были пленные! Сопливые мальчишки плачут, а хлеб у них в мешках
отвратительный, есть невозможно! (слова немецкого офицера)
Одной стрелой не поранишь в стае много птиц, как это случается при ружейных выстрелах. Вот так люди истребляют мелкую дичь. Придет день, и люди обретут еще более сильное оружие, которым обзаведутся всякие глупцы, и тогда будут удивляться, отчего пропала вся дичь.
И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она все же настигает нас?
Мы ведь все равно умрем – или никогда не родимся. И жизнь – лишь один затянувшийся сон.
Вот. Это и есть забавная сторона.
– Слово «шанс» скорее связано с азартной игрой, а я по натуре не игрок. И всегда действую наверняка.
Тяжело родителям, которые, не зная душевного мира детей своих, видят, что дети вовлечены в скрытую, таинственную и опасную деятельность, а родители не в силах проникнуть в мир их деятельности и не в силах запретить её.
Расин напряг мышцы до предела, и сумел-таки извлечь клинок из ножен. Он даже замахнулся, но движение получилось вялым, словно член пораженного бессилием мужика.
мое Одинокое Приключение нашло меня найти мной найдет во мне такое полнейшее ничто что его не назвать даже отсутствием иллюзий — мое сознание в лохмотьях —
Молчание - секрет счастливого брака
«Нет никаких причин не следовать зову сердца»... Самая большая ценность — это время. Оно уходит безвозвратно.
я не утверждаю, что могу вспомнить без дальнейших размышлений объяснение всех особенностей формы и возмущений орбиты любой планеты. Я имею в виду, что понимаю теорию, содержащую все эти объяснения, и поэтому могу вывести любое из них, если получу некоторые факты о конкретной планете. Сделав это, я могу, оглянувшись в прошлое, сказать: «Да, за исключением фактов, я не вижу в движении этой планеты ничего, что не объясняла бы общая теория относительности».
Увижу ли я Париж?
Сегодня запущен спутник весом в пять тонн.
Можно ничего не делать, просто жить - так все интересно.
Можно быть просто свидетелем.
Можно найти счастье, например, в еде. Раньше я не обращал на еду внимания, а теперь стараюсь есть и пить вкусно. Тоже ведь радость.
_____________________________
Во время блокады в квартире нашли труп. На груди под одеждой была баночка с золотой рыбкой. Человек согревал ее своим телом. Он умер, а рыбка выжила.
_____________________________
Некий идеальный, гармонический мир существует. Иногда нас пускают туда, но не надолго. Он все время где-то над нами.
_____________________________
На колокольне Петропавловского собора часы пробили два. Было странное чувство - будто остался я в городе совсем один, и он, город, теперь принадлежит только мне. Все эти дворцы, колонны, фонари - все мое. Мне крупно повезло - я выиграл этот город в лотерее.
_____________________________
С годами мое чувство Петербурга становится острее. Четыре часа ходил по городу. Фиолетовый закат. Трубы и кресты антенн. Перспективы темных улиц. Мосты. Решетки. Фантастические нагромождения домов. Тусклые лампочки в грязных и таинственных подъездах.
_____________________________
Говорят, что каждую ночь человек видит четыре сна, но запоминает только последний.
______________________________
Устал от Москвы. Хорошо, что живу в Питере. В столице я бы измызгался, затаскался. Первопрестольная полезна мне в малых дозах.
______________________________
Покончить с желанием нравиться. Быть собой, и только. Научиться жить без надежды.
_______________________________
В ту пору я был одинок. Почти все мои связи с литературным миром как-то сами собой порвались. Я влез в пресловутую башню из слоновой кости и сидел там, не высовывая носа. В башне было неудобно, тесно, хотелось на волю. Но я сидел. Потому что не мог иначе. Д. заглянул в окошечко башни и сказал, приглаживая ладонью лохматые седые волосы: "О! Извини меня, ради бога! Кажется, я заставил тебя ждать!" - так он всегда говорил, появляясь на пороге нашей квартиры. И всегда при этом приглаживал ладонью волосы - он никогда их не причесывал. "Еще года два посиди в башне, - сказал мне Юра, а там видно будет". - "Два - это еще не так страшно", - подумал я, и мне стало легче.
________________________________
Самому-то мне почести не нужны вовсе, а перед людьми как-то стыдно: Вот, думают, какой он неудачник! Все что-то делает, и никакого толку!
Кабы я знал, что люди на меня внимания не обращают, жил бы я тихо и счастливо.
________________________________
Идет некий жестокий эксперимент. Меня проверяют на выносливость - долго ли я смогу существовать в безнадежном состоянии. Я вроде котла, в котором нагнетается пар. Давление все время растет. Требуется выяснить, при каком давлении котел взорвется. Быть может, в последний момент откроют клапан и пар со свистом вырвется наружу. А может быть, и не откроют.
_________________________________
Кажется, мое одиночество приближается к абсолюту. Как святой Антоний, я один в пустыне.
_________________________________
Всегда так: готовлюсь к весне, к маю, к белым ночам, готовлюсь и говорю себе - надо прожить эту пору хорошо, с толком. Приходит май, и я его не замечаю, небрежничаю с ним.
_________________________________
Приснился совершенно дикий сон. Я женился на одной из своих студенток, она зебеременела и родила собаку. Никого это не удивляет, но мне немного неловко: собака-то беспородная - типичная дворняжка.
_________________________________
Всякий раз, когда вижу свои стихи опубликованными, меня охватывает странное чувство: будто голый, совсем голый оказался я на улице, и вот сейчас это заметят и закричат, засвистят, заулюлюкают, а то, чего доброго, и побьют, - стыдно мне и страшно.
«Он не давал людям второго шанса. Если они оказывались на одной волне с Тьюрингом, он мог часами напролет общаться с ними и быть к ним таким внимательным, что им могло бы стать даже неловко. Но часто бывало так, что Алану становилось неинтересно. Тогда он просто молча уходил. Его отношение к людям было как импульсы в компьютере — все или ничего».