Слёзы - небесный дар; они уносят горе
Тайная комната любому понравится.
В детстве из всего извлекаешь уроки, и постепенно твои действия становятся не только сознательными, но и инстинктивными.
Как известно, беседа с умным человеком всегда доставляет удовольствие, если, конечно, вы и сам не дурак.
Только и делают, что притворяются. Врут, лгут, предают. Все люди. Кто-то просто делает это лучше, у кого-то получается хуже. Но врут все. Весь мир на этом построен. На фальши. Создать видимость успешности в соцсетях, натянуть маску беззаботности и вежливости, клясться в бесконечной любви тому, кто рядом, чтобы потом по-скотски изменять ему с тем, кто лучше, богаче, выгоднее или просто моложе.
В этом мире нет ничего настоящего.
"Уж как это получается у иных женихов и невест - бог знает. Но самый страшный крокодил в день своей свадьбы выглядит вполне даже симпатичной ящерицей. Улыбается, сияет, светится..." ))
Месть – это яд. Месть для глупцов и безумцев.
– И как вы, ребята, собираетесь это дело провернуть?
– Творчески, – сказал Гарри.
ведьма в гневе – очень страшное существо
бояться постоянно нельзя, в какой-то момент непременно наступит момент, когда человек попросту привыкает к раздражителю...
"Он в одном движении подскочил к девушкам, схватил Катю за шиворот блузки и стал отрывать её руку от Вероники."
С радостью подхватываете любое враньё и несёте дальше с видом знатоков! Гордитесь своей глупостью
Все-таки недаром учителя твердят, что девочки и мальчики – это разные планеты. Поэтому, если у них расходятся орбиты, бесполезно ждать сближения. А уж выпытать что-то – вообще задание для суперагента. Приходится подбирать слова, задавать наводящие вопросы. И все равно – результат нулевой.
Копы все видят несколько в ином свете, чем те, кто не служит в полиции. Когда коп смотрит на человека, он сразу задается вопросом, в чем тот виновен. Мысль о возможной невиновности просто не приходит ему в голову. Для копа, который отслужил десять или больше лет, все, кроме копов, виновны. Только большинство еще не успели поймать.
Я успеваю сделать всего один шаг, как что-то летит мне вслед. Предмет со звоном разбивается о стену, по щиколоткам стекают липкие капли. Я машинально их стираю и оглядываюсь. Возле стены валяются осколки бутылки. Подношу к носу пахнущие спиртом пальцы. Из кустов доносится шорох. С каждой секундой звуки отдаляются. Убийца снова промахнулся и опять убегает. Игорь прав: если бы убийца был сильнее меня, он не стал бы убегать, а довел начатое до конца.
Я сажусь на корточки возле разбитой бутылки. Возможно, у него есть оружие. Теперь у меня тоже. Поднимаю самый большой осколок, с приклеенной этикеткой, и иду на шорох. Пока я дохожу до угла, шорох переходит в шаги. Убийца вышел на асфальт и, если я не потороплюсь, снова скроется. Я крепче сжимаю осколок в левой руке. Мне нечего бояться. Будь у него пистолет, он давно бы меня пристрелил. От этой мысли все тело передергивает. Мурашки, давно бегающие по коже, застывают на месте. Я его одолею. Одним ударом избавлюсь от этого кошмара. Я одержу победу, потому что борюсь за свою жизнь. То, чего хочет он, не может быть так же сильно, как мое желание выжить. Мне вообще все равно, чего он хочет. Пусть сдохнет, а я помогу избавить мир от детоубийцы. Я глубоко вдыхаю и с криком, полным ненависти, выпрыгиваю из-за угла.
Теряет ли искусство музыканта свою ценность лишь потому, что он сам персонально не присутствует?
Присутствие молока делает любую гадость удовлетворительной.
Мужчина к женщине относится ровно так, как она позволяет ему к себе относиться. Запомни это.
Служи по уставу - завоюешь честь и славу. Правда, уставы мне предстоит написать самому...
...иногда понимаешь, что одиночество и молчание - это единственные стоящие сокровища в любом из миров...
Генри посмотрел на дорогу и остановился как вкопанный, дернув Сорату за локоть так сильно, что едва не уронил.
– Почему мы остановились?
Он огляделся по сторонам, чувствуя что-то, а призраки впереди сомкнули строй. Пути вперед не осталось.
– Вокруг нас толпа подозрительно настроенных призраков, – начистоту сказал Генри, лихорадочно соображая, что делать. – И они почувствовали тебя. Они нас не отпустят.
Духи, все, как один, смотрели на Сорату. Колышущаяся безликая масса, в едином порыве стремящаяся к одному человеку, и лишь присутствие Генри, видящего их, останавливало от нападения. Но долго затишье не могло продолжаться.
Первый призрак отделился от толпы, и на месте лица черты плыли, смешиваясь и собираясь снова. Века посмертия почти изгладили эту несчастную душу из реальности, но что-то продолжало держать их всех тут, превращая в жаждущих крови монстров. Нельзя позволить им добраться до Сораты.
Генри торопливо содрал с руки отцовские часы и упал на колени. Он точно не знал, получится ли, но попробовать стоило – солнце скрылось за низкими серыми тучами, и сумерки наступили гораздо раньше срока.
Каменистая сухая почва была слишком твердой, и пришлось постараться, чтобы прочертить корпусом циферблата достаточно глубокую борозду. Горячая сталь подошла бы лучше, но в таких условиях и чуть теплая, нагретая теплом человеческого тела, вполне сойдет. Когда круг был замкнут, Генри выпрямился и притянут Сорату к себе поближе.
– Держись рядом, как можно теснее, – он тяжело сглотнул, губы сохли от волнения. – Я не знаю, что из этого выйдет, поэтому… прости.
...слабые люди не бывают хорошими или плохими – они всегда подстраиваются под сильных.
При входе в гостиную дворецкий распахнул перед нами двери и торжественно прокричал наши имена. Выглядело это так, будто собравшихся предупреждали о нашем приходе, чтобы народ успел замаскироваться под пенек, а кто не спрятался, мы не виноваты.
— Шаманы айхов верят, что мир — это колесо. В нем не появляется ничего нового. Души перетекают из одного тела в другое в бесконечных потоках жизней. Сейчас ты человек, но был мулом, а после смерти станешь мхом. Если где-то умирает медведь, в ином месте рождается медвежонок.
Мелиор приготовил в это путешествие свои лучшие новые туалеты, но носить их после безумного герцога было делом немыслимым! Лучше сжечь, чтобы не подхватить бешенство.