<...> никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть.
Бокал сухого вина и книга, что так запала ей в душу. Что еще нужно для счастья в этот прекрасный вечер? Мужчина - подумала она. Хотя нет, пожалуй, еще бокал вина.
В каждом человеке есть частица Бога… И частица убийцы тоже. И только по ходу дела выясняется, какая часть победит.
Человек, который утверждает, что находится в поисках себя, ищет не карту жизненного пути; он ищет ощущение своего отличия от других.
Ну конечно! Тату делают именно для того, чтобы прятать!
- Я надеялся, что мы найдем приличную колонию в окрестностях Десеадо.
- Есть такая, есть такая, - сказал капитан, тасуя карты, как фокусник. - Здесь вот, видите, в этом месте... Это примерно в четырех часах езды от Десеадо... все время вдоль берега залива.
- Это замечательно, - сказал я, воодушевляясь, - самое подходящее расстояние.
- Одно только меня беспокоит, - сказал капитан, обращая на меня озабоченный взор голубых глаз, - будет ли там достаточно птиц для того, что вы хотите... для фотографирования?
- Да, - произнес я с сомнением, - мне хотелось бы побольше. Сколько их там, в колонии?
- Думаю, примерно миллион, - сказал капитан Гири. - Достаточно этого?
Я смотрел на него, раскрыв рот. Но он не шутил. Он был всерьез озабочен, что миллиона пингвинов будет для меня слишком мало.
Но Клайв толковал ей не о том. Он толковал про время, которое вдруг подмяло под себя людей, и про те соблазны, что подстерегают мальчонку в кондитерской без продавца и кассира.
Злой, сильный.
Насилие, как следствие страсти, например гнева, может быть объяснено физиологически в смысле попытки предупредить угрожающий припадок. Оскорбления, которым подвергают других во время вспышек, только отклоняют прилив крови при помощи сильного действия мускулов, и, может быть, насилие вообще можно подвести под эту точку зрения. Злой сильный причиняет другому боль, не думая об этом, ибо сила ищет себе исхода, злой слабый хочет причинить боль и видеть знаки страдания.
Думаю, что существует Высшее начало у жизни. Высший интеллект, Высшая справедливость. Уверен, что тем, кто приносит добро, зачтется. Тому, кто поступает худо, жизнь отомстит.
- Раньше я не всё понимала, а теперь прозрела.
Ван Гундао ударил рука об руку.
- Чем больше ты об этом говоришь, тем неспокойнее у меня на душе.
У меня такое ощущение, что общество наше ослепло. Что все заняты только собой. Только это я и вижу вокруг. А люди — те, кто только и способен хоть что-то сделать, разумно изменить жизнь, — пальцем о палец не желают ударить. Ни от чего не желают отказаться. Ничем не хотят поступиться. Это уже где-то вне политики. Какая-то всеобщая слепота. Поэтому и бросаешься к тем, кто хоть как-то хоть что-то видит. К маоистам, к коммунистам, к кому угодно.
Через год погибла и сама дочь, незаметно, без слез, отправившись на фронт мстить за своего мужа, за этого невидного зеленодольского парнишку. Очевидно, для нее он был самым видным на свете.
Нежно застрекотал будильник: первая, обреченная на провал, попытка воскрешения Лазаря.
У меня слишком богатое воображение, и иногда меня явно «заносит». Хотя что вы хотите? Когда видишь, как твой родной брат мечется по старому кладбищу – пусть даже и при свете дня, – в голову сразу лезут всякие жуткие мысли.
настоящее счастье не в обладании, во взаимности, что отношения двоих - это труд, труд и труд.
Не страшно, если на первых порах не получится зарабатывать любимым делом деньги. Я думаю, не стоит на это даже нацеливаться. Стоит нацеливаться на то, чтобы научиться делать свое дело по-настоящему хорошо. Тогда найти покупателя (и деньги) будет гораздо проще.
Посвящаю всем девушкам, их лучшим подругам, сестрам и родственным душам. Посвящаю всем угорелым девчонкам, которые спасают мир, стараются изо всех сил и разгадывают тайны. Эта книга – для вас.
♥♥♥
Меня пожирал изнутри страх,желание вернуться,но я заставила себя вдохнуть, выдохнуть и пойти вперед.
Настоящее доверие всегда приходит позже, чем официальное признание.
Тихо щёлкнул механизм фиксирующего артефакта. Стыдно спросить, где Ренельд его хранил. Ведь он, посчитай, в одних только штанах. Воображение сразу подкинуло мне один из вариантов — и обмахивание шляпкой вовсе перестало помогать.
Однажды, еще дошкольником, Ян пошел с мамой на каток и там довольно сильно грохнулся. Он тогда уже знал, что мужчины не плачут, героически терпел молча, но когда мама рассмеялась, заявил с невыразимым укором «тебе смешно, а мне больно».
Мама взяла его на руки, расцеловала и сказала, что как бы ни складывалась жизнь, а умножать печаль не стоит. Когда тебе плохо, совсем не обязательно делать так, чтобы близким было еще хуже, хотя бы из тех соображений, что тогда они не смогут ничем тебе помочь. Ян был маленький, но как-то уловил, что мамины слова значили не «страдай в одиночестве», а «не вымещай боль на близких».
С тех пор это для него разумелось само собой, но, видимо, не у всех людей есть такая мама, которая нашла нужные слова в нужный момент.
Странный ты. А знаешь, мне даже нравится, что ты такой - очень печальный. Производишь впечатление, будто живешь и просишь прощения за это.
Но я слышал, что любовь сильнее тех законов,по которым гаснут звёзды,и люди, и острова.
Some extra, special prayers had been added to the service. At one point, where there is a communal atonement, of the form ‘We have done this, we have done that; we have sinned through doing this, we have sinned through doing that…‘ an extra ‘sin’ was added: ‘We have sinned through being impatient with the hearing when they failed to understand us.’ And an extra prayer of thanksgiving was thrown in: ‘Thou hast given us hands, that we might create language.’
Ибо весь мир не стоит одной души, потому что мир преходит, а душа нетленна и пребывает вовеки.