... ничто так не разъедает душу, как безделье.
паранойя - не повод для отмены слежки.
Устал он смертельно, но как оторваться? Еще одна книга - и все. Еще страница - и он отдохнет, перекусит. Но за страницей следовала другая и третья, а под перелистанной книгой дожидалась новая. "Я только гляну, о чем она", - думал Сэм - и доходил до середины...
Подводная лодка была военным кораблем. Враги Советского Союза неоднократно пытались добыть чертежи таинственной подлодки, получить материалы и конструкторские расчеты. Вокруг завода, где шло ее строительство, день и ночь кружили шпионы; два ответственных работника завода, у которых они, очевидно, предполагали добыть на дому материалы о подлодке, были найдены убитыми; шпионов вылавливали, сажали в тюрьму, некоторых за убийство расстреляли. Но число их не уменьшалось, а дерзость, по мере приближения сроков окончания стройки, увеличивалась.
Новая мысль, которая приходит к нему, слишком сложна — слишком переполнена злостью и печалью, — чтобы озвучивать ее. Она о людях, которые беззаботно транжирят то, за что другие продали бы душу: здоровье. И почему? Потому что слепы, слишком расстроены или зациклены на себе, чтобы вспомнить, что ночь неминуемо ведет к рассвету. Который обязательно наступит, если человек продолжит дышать.
– НЕ ПОЗВОЛЯЙ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМ НЕУДАЧАМ ПОКОЛЕБАТЬ ТЕБЯ. – ПОЧТИ ВСЕ НЕУДАЧИ В МИРЕ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫ.
– Да, Главкон, велика сила искусства спорить!
– Как, как ты сказал?
– Ведь многие даже невольно увлекаются им, и притом думают, что они не состязаются в споре, а рассуждают. Происходит это из-за того, что они не умеют рассматривать предмет, о котором идет речь, различая его по видам. Придравшись к словам, они выискивают противоречие в том, что сказал собеседник, и начинают не беседовать, а состязаться в споре.
– Правда, эта страсть свойственна многим.
Забарабанив кулаками по невероятно мощной спине, я закричала изо всей силы, напрочь срывая голос:
– Помогите! Помогите мне! На помощь!
Ринар многозначительно похлопал меня по попе.
– Ты знаешь, если кричать пожар или потоп, шансы на спасение возрастают в несколько раз?
Немного подумав, закричала еще громче:
– Пожар! ГОРИМ!
– Так уже лучше, - издевательски похвалил Ринар и кинул меня на диван в гостиной.
Shara was already an avid reader by then, but she had never realized until that moment what books meant, the possibility they presented: you could protect them forever, store them up like engineers store water, endless resources of time and knowledge snared in ink, tied down to paper, layered on shelves.... Moments made physical, untouchable, perfect, like preserving a dead hornet in crystal, one drop of venom forever hanging from its stinger.
She felt overwhelmed. It was--she briefly thinks of herself and Vo, reading together in the library--a lot like being in love for the first time.
В одиночку магию не создать. Для этого нужны двое.
Все мы смертны и мира иного не минует никто. Как и суда Божьего.
Він був для неї північ, південь, схід, захід;
її праця і її відпочинок.
Вона була його місяць і зорі, його улюблена пісня;
Вони думали, що їхнє кохання вічне,
вони не помилилися.із фільму "Чотири весілля і похорон"
Не думаю, что бывают непростительные поступки,– тихо сказал он.– Особенно если они совершаются из хороших побуждений.
Я упомянул об этом лишь для того, чтобы сказать: люди, которые испытывают некое сожаление по отношению к тебе, будут думать, что ты злишься, и различат гнев в том, что ты делаешь, даже если ты спокойно живешь по своему усмотрению. Они заставят тебя сомневаться в себе, что, в зависимости от тяжести ситуации, может привести к серьезному помрачению рассудка и потере времени. Жаль, я не понял этого раньше. Даже вспоминая об этом, я чувствую, как прихожу в ярость. Раздражение – форма гнева, я это признаю.
Степень занятости - это вопрос выбора.
- Есть два взгляда на жизнь: первый – чудес на свете не бывает; второй – все, что происходит, - сплошное чудо.
-Альберт Эйнштейн, - вежливо продолжил Дима.
— Где мы? — На пустынной дороге, между «где-то там» и «нигде».
Клем разговаривает с мойщиками окон так, будто бы целыми днями только и делает, что принимает заказы на “чай для бедноты” (Олли запретили называть такой чай “рабоче-крестьянскими помоями”).
Алкоголь влияет на способность переносить воспоминания из кратковременной памяти в долговременную.
Просто есть такая болезнь – она называется уродством, и все иногда бывают ей подвержены.
Быть смелым — это то же самое, что быть счастливым!
И голодуху перенести можно, и работу непосильную, и горе великое можно перетерпеть, только с высохшей душой не проживёшь - умрёшь, ещё задолго до того, как в гроб положат.
Проверять не буду, за любовь стоит бороться с обстоятельствами, а не с людьми.
И он вспомнил сказку тавлинскую о соколе, который был пойман, жил у людей и потом вернулся в свои горы к своим. Он вернулся, но в путах, и на путах остались бубенцы. И соколы не приняли его. "Лети, - сказали они, - туда, где надели на тебя серебряные бубенцы. У нас нет бубенцов, нет и пут". Сокол не хотел покидать родину и остался. Но другие соколы не приняли и заклевали его.
Услышав покашливание, мы отскочили друг от друга, причем Лагфорт отошел чуть за меня. И когда он прижал меня к себе, я, благодаря пятой точке, поняла причину его поведения. Я бы даже сказала, ощутила ее во всех… замечательных размерах.