Запомните как следует: алкоголь не снимает стресс. Напротив, он является одной из основных его причин.
Ты, солнце святое, гори!
Как эта лампада бледнеет
Пред ясным восходом зари,
Так ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред солнцем бессмертным ума.
Да здравствует солнце, да скроется
тьма!
Вот мудрость Пушкина. Это — не аскетическое самоистязание, жажда мученичества, во что бы то ни стало, как у Достоевского; не покаянный плач о грехах перед вечностью, как у Льва Толстого; не художественный нигилизм и нирвана в красоте, как у Тургенева; это — заздравная песня Вакху во славу жизни, вечное солнце, золотая мера вещей — красота. Русская литература, которая и в действительности вытекает из Пушкина и сознательно считает его своим родоначальником, изменила главному его завету: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!» Как это странно! Начатая самым светлым, самым жизнерадостным из новых гениев, русская поэзия сделалась поэзией мрака, самоистязания, жалости, страха смерти. Шестидесяти лет не прошло со дня кончины Пушкина — и все изменилось. Безнадежный мистицизм Лермонтова и Гоголя; самоуглубление Достоевского, похожее на бездонный, черный колодец; бегство Тургенева от ужаса смерти в красоту, бегство Льва Толстого от ужаса смерти в жалость — только ряд ступеней, по которым мы сходили все ниже и ниже, в «страну тени смертной».
Ни один художник не создаст хорошей вещи, если он поставит целью сразить, ошеломить и посрамить. Малейшая суетность, малейший побочный расчет – это червь, подтачивающий тело произведения.
Страшитесь сожалений....Сожаления отравляют жизнь.
Давать другим советы легко, значительно труднее следовать им самому!
— Если три пингвина стоят под дождем, — ласково начал маленький, — и только у одного из них есть зонт, он просто обязан поделиться им с друзьями, чтоб они не вымокли.
"Дело не в том, чтобы выиграть, но в том, чтобы верить, что твой выигрыш где-то существует".
Самый мудрый путь — это сводить желания к минимуму и благодарить звезды, судьбу или богов за то, что мы имеем.
Поташников осмелел и подошел к дневальному: «Отломи корочку», – но тот встретил его такой крепкой руганью, какой может ругаться только человек, ставший из слабого сильным и знающий, что его ругань безнаказанна. Только при чрезвычайных обстоятельствах слабый ругает сильного, и это – смелость отчаяния. Поташников замолчал и отошел.
Романы сами знают, когда им кончаться.
«Несчастной быть некогда. Слишком уж это занятие захватывает» Элис Манро "Королевская взбучка"
Мне в принципе чёрный цвет нравится. В нём есть изначальный стиль.
"При зустрічі з левом найліпше і самому бути левом. Але з жінкою завше треба бути лисом."
— Пора решать, Валенсио. Хочешь умереть прячась или давя на курок?
— А где же вариант «обмочившись под себя»?
Гару рассмеялся.
— Уверен, таким будет бесплатный бонус к любому выбору. — Он втянул носом воздух. — Кроме того, мы уже влезли в чью-то мочу. Никто не разберет разницы.
Кто спасает одну жизнь, спасает целый мир
Важная часть мифа Сталина – непременная дискредитация эпох, окружавших период его правления. Преуменьшаются достижения дореволюционной индустриализации. Замалчиваются подвиги героев Первой мировой войны, одержавших многие победы и не допустивших врага вглубь страны, пока за дело не взялась революция. Особой ненависти в мифе Сталина удостоен Н. С. Хрущев, инициатор неизбежно неуклюжей кампании борьбы с «культом личности Сталина». Ему вменяют зверства в период репрессий, за которые на самом деле он несет не большую ответственность, чем любой другой региональный секретарь, подписывавший подготовленные без его участия приказы. Многократно прославляя Сталина за атомный проект, с именем Хрущева советские космические достижения демонстративно не связывают. Прощая Сталину землянки и бараки, насмехаются над «хрущевками», коренным образом и быстро изменившими жизнь многих миллионов фактически бездомных советских граждан. Старательно объясняя, почему при Сталине миллионы людей обязательно должны были умереть от голода во имя великой цели, осуждают Хрущева, закупавшего хлеб за границей.
Как и любой другой, сталинский политический миф не выдерживает исторической конкретики, а поэтому всеми силами избегает ее. Творцы мифа тщательно отбирают только «полезные» факты и нередко фальсифицируют документы и «доказательства». Основной упор делается на схемы и умозрительные построения. В Сталина и его эпоху предлагают просто верить.
Это вечный вопрос, не имеющий решения, — заговорил наконец он. — В чём истинное мужество — жить или умереть. На него нельзя ответить однозначно, спорить же можно до бесконечности... Тогда я осознал, что жизнь мало чем отличается от битвы. В какое бы безвыходное положение ты ни попадал, нельзя сдаваться, надо драться до конца.
В операционной здоровое тело лишается всех своих чар, а больное - бесстыдно в своем страдании.
Мы никогда не испытываем страсти к воображаемым предметам. Страсть - это самый заурядный человеческих грех. Ее порождает лишь нечто осязаемое, то, что мы видим ежедневно.
Есть дела, которые можно выполнить хорошо, только если сам за них возьмешься.
Идеал для писателя - это книга как дом, в котором можно жить какое-то время, или книга как храм, куда приходят помолиться.
"Я уже говорил (и не раз!), что главное в деятельности тренера - тренировочные занятия. Он до мелочей продумывает их содержание, методическую логичность перехода от одних упражнений к другим."
“Ce n’est jamais fini а la Legion” («У легиона нет конца»).
– То есть жирный уродливый мужчина все же может быть забавным, обаятельным и успешным, – продолжала Джейн. – Но получается, что для женщины это самая позорная вещь.
Люди, не имеющие никакой собственности, не могут платить за всегдашнее свое прокормление ничем более, кроме некоей потери естественной своей свободы и независимости. В сем состоит обыкновенный ход всех политических соотношений.