Любовь не имеет ничего общего с отношениями, любовь — это состояние.
По полотну палатки скользнул луч фонарика - и новая тень, еще более лохматая и зловещая.
-Кттам шмт пслотбя?!
-А-а-а , это они!- трагически прохрипел Тед.- Черная Рука, Черная Борода и Гробовой Свисток!!!
Возмущенный Михалыч что есть мочи засвистел, но хохот только усилился.
– Ну молодец! – проорал Балиан на ухо Юану и накинул на плечи синий плащ.
– А почему градеронский? – прокричал в ответ Юан.
– Новый жалко.
В окошко - улыбку, а из окошка - смех.
...наша сила в наших ошибках.
— Лучше быть странной, чем страдать из-за всякой херни, как ты.
Есть такая чудесная мини-притча:
"Увижу - поверю", - сказал человек.
"Поверишь - увидишь", - ответила Вселенная".
Прекрасно в нас влюбленное вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.Но что нам делать с розовой зарей
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Все ж мучится таинственным желаньем;Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Еще не появившиеся крылья;Так век за веком — скоро ли, Господь? -
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства.
Впереди, вынырнув из-за угла, шел незнакомец. Высокий, худощавый, с темно-каштановыми волосами дракон. Наверное, красивый – я толком оценить не успела, потому как мой взгляд задержался на его руках. Ибо в руках, на уровне лица, он держал скукоженную, полувысохшую когтистую кисть! Чью-то оторванную руку! И благодаря тому, что был увлечен созерцанием своего трофея, дракон не заметил меня. Похолодев от ужаса, я скользнула за угол, чтобы, не дай бог, не встретиться с чокнутым коллекционером оторванных конечностей. А что это он, тот самый двоюродный брат Алшаэна, сомнений никаких не возникло, особенно, когда я услышала тихий, почти ласковый голос:
- Вот скажи, Лютор, зачем ты со мной спорил? Знаешь же, что это бесполезно. А руки – они так ненадежно приделаны, всё же на соплях держится.
Черт, он разговаривает с оторванной кистью? Псих! Маньяк!
Шрамы его никогда не изгладятся, в этом я не сомневаюсь. Но может быть… может быть… со временем, с возрастом мы снова станем друзьями. Мы исцелимся. Может быть, вернемся на то самое место, с которого отправились в путь, когда были юны и невинны. Может быть, встретимся другими людьми – на какой-нибудь улице теплым вечером поймаем взгляд друг друга и остановимся, чтобы познакомиться.
радянський союз мав успіхи у випуску гармат і ракет, але абсолютно провалил створення достойної системи медичного забезпечення.
Только слабаки спрашивают, что о них думают другие люди.
Смерть нелепа и неожиданна, она приходит и сметает все планы человека, как землетрясение рушит карточный домик.
Единственный ребенок в семье, она не понимала, что значит отдавать просто так.
– Знаешь главные правила пациента? – М? – Не гуглить симптомы и не читать противопоказания к активированному углю.
Каждый человек - это сейф, хранилище тайн и стремлений
Он был слугой Оххарона и врагом светлых. Но я думала, что мне он не враг...
Мы творим свою жизнь, нам не нужно абсолютное равенство, его все равно не добиться. Нужно стать вершительницами своей судьбы.
Да, он мастерски владел искусством иронии, сарказма, едкой насмешки, служившим ему оружием мести, обращенной против других, однако я не думаю, что ему был ведом истинный юмор – искрящийся, улыбчивый, вездесущий, стряхивающий с мира чрезмерный пафос и фатализм. Он слишком серьезно относился к своей доктрине, к своему творчеству, к любому своему шагу, чтобы принять юмор, который – как и милосердие – рождается сам собой. В его жизни не было обстоятельств, в которых Бретон не воспринимал бы себя всерьез...
– Потому что если мы не уедем отсюда в ближайшее время, – спокойно закончил юноша, – меня убьют. Валид окинул его задумчивым взглядом.
– А вот это уже становится интересным. Амин отвернулся. – Готов поспорить, тебя это весьма позабавит, – пробормотал он.
– О да, – расплывшись в улыбке, откликнулся мальчишка. – Весьма. Желательно, чтобы их было побольше, и напали они… ну, скажем, завтра. Третий день Вадда.
Уже будучи прикованным к постели, Уильям якобы завел беседу с одним из рыцарей. Один из них вспомнил слышанные им ранее слова какого-то церковника, утверждавшего, что ни один человек не найдет спасения, если не вернет все то, что взял.
<…>
Вот что граф Уильям якобы ответил: «Церковники слишком давят на нас, слишком многого требуют. Если только потому, что я захватил 500 рыцарей и оставил себе их доспехи, оружие и коней, Царство Небесное для меня закроется, тогда я не смогу в него войти, потому что не могу все это вернуть. Я верю, что не могу сделать ничего больше, кроме как вверить себя милости Всевышнего, как грешник, раскаявшийся во всех грехах, которые совершил, и всем вреде, который причинил. Они могут пожелать подтолкнуть меня, но дальше они меня не сдвинут. Или их аргументы лживы в целом, или ни один человек не может найти спасения».
– Если б я была стариком вроде Иосифа и моя нареченная жена побыла наедине с таким красавчиком, как этот твой ангел, а потом сообщила мне, что ждет ребенка, я бы кое-чего подумала насчет этого ангела, – непочтительно отозвалась Моргейна. Впервые она задумалась: а насколько же чудесным было это непорочное зачатие? Кто знает – вдруг мать Иисуса сочинила эту историю об ангелах, чтоб скрыть правду о своей беременности…
-А как выгляжу я?-задавала следующий вопрос Керме. <...>
-У тебя лицо, похожее на маленькую луну. У многих других, у мужчин и у женщин, и у таких старух, как я, лица плоские, а у тебя не такое. Твои брови- словно силуэты гордых соколов в небе, а ресницы бесконечно стремятся к ним, как конская грива на ветру.
-А какие у меня глаза?
-Которые не знают, что ты слепышка, ничего могут и не заметить. Белки у тебя, как козье молоко, совсем без прожилок,а зрачки посветлее, чем у остальных- будто два солнца. Может, поэтому ты ничего не видишь, что эти солнца вечно загораживают тебе взор?
Человек может многое вынести, если его не остановить.
Невыдуманные истории с исчезновением всегда надолго застревают в темных уголках сознания. Такие истории – как летучие мыши; потревожишь нечаянно – сразу начнут носиться вокруг. Вроде и знаешь, что к тебе и к твоей судьбе они не имеют никакого отношения, а все равно жутко и в то же время притягательно.