Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного
Гора давно выяснил, что это любимая фраза всех взрослых: вырастешь – поймешь.
— Я хочу её, и она будет моей!.. А если она от меня ускользнёт, вот увидишь, какую я выстрою махину, чтоб исцелиться. И это тоже будет великолепно. Ты, старина, этого не понимаешь, иначе ты знал бы, что деятельность уже в себе самой содержит награду. Действовать, создавать, сражаться с обстоятельствами, побеждать или быть побеждённым — вот в чём вся радость, вся жизнь здорового человека!
Но когда я поняла, что болезнь пришла ко мне из-за моей чрезмерной впечатлительности, то единственная мысль «Да ну их всех к черту!» только и крутилась в моей голове. Сюда я отношу и авралы на работе, и начальника с завышенными требованиями и острым языком, и неудачные отношения с мужчинами, которые меня не оценили, и людей, сеющих негатив в моей жизни. Разве что-то или кто-то стоит моего здоровья, шести химиотерапий, операции и тридцати шести грей, облучивших мое тело?
А еще, представьте себе, я танцую! И мне глубоко наплевать, если кому-то я напоминаю слона или бегемота.
Я не ждала простоты и легкости. Во мне самой оставалось предостаточно страхов. Я понимала, что и Риз мог не знать, с какой стороны ко мне подойти. Но я… я хотела попробовать. С ним. Попробовать… что-то сделать вместе. Возможно, это была бы только телесная близость и больше ничего. А может, что-то еще. Сейчас я этого не знала. Мы бы вместе сообразили, что к чему.
Я уже достаточно исцелилась, чтобы у меня возникло желание попробовать.
Конечно, если такое же желание возникнет и у него. Если он попросту не уйдет, когда узнает, чего я хочу. Вернее, кого.
Не верховного правителя и не самого могущественного мужчину за всю историю Притиании.
Его. Того, кто однажды наполнил музыкой мою жуткую камеру в Подгорье. Кто возле трона Амаранты схватил кинжал, готовый сражаться за меня, когда остальные не осмеливались. Кто потом, после моего воскрешения, каждый день сражался за меня, не давая мне распасться на куски и исчезнуть.
Я ждала его в холодном, залитом лунным светом саду.
Но он не пришел.
Я человек не жестокий. Просто отвернусь, а ты сломай ему ноги за мои страдания.
Зрелость становится глупой и забывчивой, когда начинает недооценивать юность.
Так вот как, значит, в мире все устроено! Поверить не могу, что поняла это только сейчас. По пути в класс думаю о том, догадываются ли об этом другие. Все очень просто. Нужно просто вести себя так, будто ты нормальная и с тобой все в порядке! И окружающие верят тебе и воспринимают тебя такой.
Сочувствие - чувство избирательное, разве не страшно?
Я думал, что убивать не страшно, а оказывается, убивая других, убиваешь и себя: нерв, живой корень мертвишь в себе этим мышьяком, и существуешь дальше, как мёртвый зуб.
Дом, подумал Блейк. Что такое дом? Как он развился в то, чем стал? Сначала, на туманной заре человечества, дом был всего лишь укрытием, защищавшим людей от ветра и дождя, местом, куда можно было забиться, спрятаться. И это определение применимо к нему и сейчас, но теперь люди не только забиваются и прячутся в него; дом стал местом для жизни. Быть может, когда-нибудь в будущем настанет день и человек перестанет покидать свой дом, будет проводить в нем всю свою жизнь, не отваживаясь выглянуть за дверь, избавившись от необходимости или потребности пускаться в странствия.
"... Искусство вечно, признание – быстротечно..."
Извини, но факты - вещь безжалостная. С ними не поспоришь.
Так постепенно из моей бессистемной борьбы за выживание родилась настоящая стратегия. Мы растем вместе со своими задачами.
Комета - это горячее сухое тело, возникающее в верхней части воздуха, вблизи огня, из темного и сухого пара последнего. Ядро этого пара образует как бы тело звезды, части же пара, находящиеся вокруг ядра, являются подобием волос. В зависимости от этого положения комета причиняет смертность не сама по себе, а своими привходящими свойствами, влекущими за собой горячие и сухие болезни. А так как Богачи (цари и князья) питаются горячим и сухим, то многие из них в это время умирают.
Горькая правда в том, что все дети когда-нибудь становится взрослыми. И избежать этого тебе никак не удастся.
Наша жизнь состоит из совокупности ошибок и их исправлений.
Когда дело касается мертвых, то ни в чем нельзя быть уверенными наверняка.
Если зло не беспокоит тебя, это не значит, что его нет.
Вся эта благочестивая болтовня — просто горшок с дерьмом. Все эти небеса, хоры ангелов... горшок с дерьмом. Мы умираем и удобряем землю, как кот Лео на заднем дворе.
Если любовь не приходит вначале и не остается надолго потом, если она не может ждать и вынести боль разочарования и разлуку, значит, это не любовь.
Единственный секрет, что человек не выболтает ни под пытками, ни случайно, – это тот, в который его не посчитали нужным посвятить.
Не стоит доверять внешности, дитя.
- Нельзя все время грустить, - сказала Флора жестко, и в ее голосе я услышал нотки Шарлотты.
- Почему? - спросил я.
- Потому что из-за этого грустно и всем, кто вокруг тебя.
- А когда тебе бывает грустно? - ласково спросил я.
- Иногда после того, как мы поговорим с тобой по скайпу, - призналась Флора.
- Мне после этого то же бывает грустно, - сказал я.
- Грустить можно, - ответила Флора. - Но только если ты грустишь иногда, а в остальное время счастлив