Да, забыла рассказать самое главное: мы должны уехать в отпуск. Я обложена справками для таможни о том, что мои переломанные мужчины не проносят в своих современных гипсоконструкциях золото и бриллианты и их не нужно специально просвечивать. Между прочим, справки – просто жизненно необходимая вещь. Во всяком случае, муж, который летал на сутки в командировку, подвергся тщательному просвечиванию, обыску и допросу. Конечно, он рассказывал, что это спортивная травма и что он в прошлом хоккеист. Но ему никто не поверил.
Просто, если отметки, зачеты или поступление не связаны со знаниями, не имеет смысла ни учиться, ни учить. Поставить зачет по знакомству – значит оскорбить всех, кто нормально готовился к этому зачету.
- Кажется, вас не ждут.
Морион не смутился. Показывая личный пример, лёгким быстрым шагом начал подниматься.
- Вас же это не остановило, пойдёмте, Лорейн, испортим кому-нибудь ещё настроение.
Может быть, истинным плодом дерева, запретным для Адама и Евы в тех волшебных сказках, которые в детстве так усердно вдалбывали Гейл родители, было не знание, как утверждала легенда, а сама смерть? Смерть могла взывать интерес у божества, которое было лишено даже сна, присматривая за своим творением.
Человек считается невиновным, пока суд не признает его виновным. Для меня это звучит странно. Человек или виновен или невиновен с самого начала. Дело суда только выяснить, какое утверждение верное, а не решить судьбу человека.
- Мы потерялись? Ты ж признал бы этот факт, случись такое, да?
- Нет. Во всяком случае, пока нет. Когда я был здесь в последний раз, они могли немного изменить сам маршрут дороги.
- Кто такие, к черту, эти "они"? Белки из дорожного строительства? По ним не скажешь, что за последние десять лет здесь что-либо менялось.
Когда мистер Лидбеттер вызвал ведьму номер пять, в центр итальянского дворика выползла, прихрамывая, старая матушка Бладворт: усики, волдыри, туча мух – все было при ней.
Конечно, Арриман тотчас узнал ее. Но, к удивлению секретаря и людоеда, на сей раз он не пытался улизнуть. Причина была проста. Колдун решил: если победительницей станет старая усатая ведьма, он, Арриман Ужасный, покончит с собой. Уйдет из жизни красиво – может, бросится со скалы прямо в Котел Дьявола, или застрелится из серебряного дуэльного пистолета, или пронзит себе грудь саблей Лестера, – но уйдет непременно.
Смерть - это хаос и безумие: за душу умершего борются сотни богов. Разумные принципы, здравый смысл, справедливость... Про все это можешь просто забыть.
Его глаза смотрели так напряженно, и в них светился такой интерес, что я решилась продолжить, особенно, после того, как он спросил:
— А как ты объяснишь, что такое любовь?
Этот вопрос был своего рода ловушкой, ведь он знал, что каждая любовь в моей жизни была либо несчастной, либо не укладывалась в рамки общепринятого. Однако я ответила, надеясь уберечь его от возможных ошибок.
— Я не могу это объяснить, да и никто, думаю, не сможет. Это чувство растет с каждым днем от встречи до встречи с человеком, который понимает все твои нужды и стремления, как ты понимаешь его. Оно начинается с легкого прикосновения к твоему сердцу, которое вдруг становится восприимчивым ко всему прекрасному. Ты видишь красоту даже там, где раньше видела только уродство. Ты чувствуешь жар в груди, беспричинную радость. Вдруг начинаешь ценить то, что прежде игнорировал. Твои глаза встречаются с глазами того, кого ты любишь, и ты видишь в них отражение твоих собственных чувств, надежд и желаний, ты счастлив просто от того, что этот человек рядом. Даже не прикасаясь друг к другу, можно чувствовать тепло от близости того человека, которым полны все твои мысли. И однажды ты коснешься только руки, ее или его руки... Какое прекрасное ощущение! Это прикосновение не обязательно должно быть интимным, оно может быть случайным. Возбуждение нарастает, тебе постоянно хочется видеть этого человека, быть с ним — речь пока не о сексе, просто быть рядом и всем существом тянуться к нему. Короче говоря, он становится частью твоей жизни прежде, чем соединятся ваши тела. И только тогда ты начинаешь думать о сексе, о сексуальной близости с этим человеком. Начинаешь мечтать об этом. Ты стараешься прогнать эти мысли, ждешь... ждешь удобного момента. Тебе хочется, чтобы любовь эта осталась с тобой навсегда, чтобы ей не было конца. Так медленно, шаг за шагом, ты приближаешься к тому, что станет кульминацией твоего чувства. День за днем, минута за минутой, секунда за секундой ты приближаешься к ней, ты уверен в своей избраннице или избраннике, уверен в том, что не разочаруешься, что она искренна, достойна доверия, даже когда вы в разлуке. Настоящая любовь — это вера, надежда, мир в душе и огромное счастье. Влюбиться по-настоящему — это словно включить свет в темной комнате: внезапно все становится четким и ярким. Ты никогда уже не будешь одинок, потому что она любит тебя, а ты любишь ее.
Каждый жалуется - почему я ему не помогаю? От этого факта, кстати, и процветает атеизм. Молится мне подросток, просит мопед, а я не даю, значит, меня и нет. Не любит Господь людей. Кабы наоборот, завалил бы всех мопедами по самое не хочу. Только у меня для вас новость – вы сами себя не любите. Вся ваша жизнь - сплошная нелюбовь. Но я обязан вас прощать, аки добрый пастырь. Я, вашу мать, и прощаю: пусть такое поведение заколебало до самых краёв нимба. Как вы себе представляете мир всеобщей справедливости? Каждый из вас Билл Гейтс? Отлично. Допустим, ты миллиардерша. И твоя подруга тоже. И бабушка. И бедняжка сестра с краденой куклой. Но кто вам дома унитаз поставит и мусор от подъезда выметет? Сантехник и дворник милостью Божией тоже миллиардеры, им негоже пачкать руки в дерьмище. Логика такова - пусть Господь именно мне даст слоновье здоровье и бриллиантов бочку, а всем остальным - козла на постном маслице. Я же лучший. Я этого заслуживаю.
Я не плачу, потому что тогда лицу становится больно.
В Мексике для Бога солнца вырывали сердца. В древней Британии слуг ритуально душили и хоронили вместе с хозяевами. Простолюдинов, обвиненных в колдовстве, давили большими камнями и сжигали на кострах. В токийском метро людей травили газом. Под завязку заправленные топливом самолеты с пассажирами врезались в небоскребы. Если б мы только могли восстать. Все мы, несправедливо погибшие ради безумных Богов. Нас было бы очень много.
... Что до остального: кому-то понравится, кому-то не понравится, кто-то с радостью съест, кто-то выплюнет, но ни один из них не в силах будет отнять у тебя полученного в процессе готовки удовольствия и отменить сам акт созидания, пусть результатом этого созидания и станут всего-навсего котлеты. Однако и они хоть в крошечной, самой мизерной степени, но всё же меняют окружающий мир.
– Котлеты меняют мир? – недоверчиво протянула я. – И как же?
– Делают голодных людей сытыми, а раздражённых – благодушными. Не так уж это мало, как может показаться на первый взгляд.
Ложная надежда еще хуже, чем ложная история.
Silence can be either protest or consent, but most times it’s fear.
Ничего никогда не обходится и не рассасывается само собой, и ни в коем случае не следует на это рассчитывать.
Не то чтобы избранница не любила Стренджа (он был совершенно уверен в ее чувствах), однако иногда казалось, что она влюбилась только ради того, чтобы без конца с ним ссориться.
Нам часто кажется, что мы держим судьбу под уздцы, но стоит немного ослабить повод, чтобы понять: она несет нас, повинуясь лишь собственной прихоти.
Конфликта избежать нельзя, а драки можно. Макс Лукадо, пастор и писатель
...всякая мечта, моё счастье, едва ты проснёшься в ней, - на поверку гнилая чёртова западня.
Только упомянуть испугался - где может вспомнить твоя дочь Римма царскую тюрьму? В тюрьме советской. Перед которой твоя царская тюрьма - просто санаторий. Римма - вождь комсомола, любимица молодежи, красавица. Помнишь, как она звонила тебе в тот день?
ЮРОВСКИЙ. В какой день?
МУЖЧИНА. Как она волновалось тогда: а вдруг отменят убийство девочек - ее ровесниц? Или больного мальчика...
Девочки сложнее мальчиков, у них в голове чуть иначе все устроено, чем у нас, поэтому нужно давать им свободу
"Как говорит в конце пролога персонаж моего романа Крис Чандлер: «Не так много нужно, чтобы изменить весь мир к лучшему. Можно начать с самого обыкновенного. Можно начать с того мира, в каком живешь»."
Ельцинское здравоохранение было с юморком. Кто его пережил-не забудет.
Нет, юмор-не вежливость отчаяния, юмор-спасательный круг для утопающих, которые не сняли сапог, чтобы вернее, быстрее пойти ко дну.