«Идиот, – скривился он, – ты еще сам в женихи к ней запишись. Зачем ей инвалид, когда вокруг полно здоровых мужиков?»
Что толку томиться по человеку, если он все равно твоим никогда не будет?
Когда говоришь чистую, неприкрашенную правду, ее всегда называют ложью. От нее отворачиваются, ее гонят прочь, отсылают в сиротский приют, тогда как плод воображения, пустой вымысел, даже просто бред, - примут, приласкают, назовут приличным, милым, необыкновенно естественным; уродливый выдуманный подкидыш получает все ласки, а на долю настоящего родного дитяти остаются одни колотушки.
Мы притягиваем в жизнь то, во что позволяем себе верить
He used to tell me, 'Do what you like to do. It'll probably turn out to be what you do best.'
Нам нравится быть не собой. Может быть, мы потому и влюбляемся в полную свою противоположность. Надеемся на дополнение, преображение, метаморфозу. Ожидаем, что, сблизившись с антиподом, станем полноценнее, богаче, шире. На бумаге это получается хорошо, в жизни - в редчайших случаях.
Заставить ребенка думать, что родители могут или даже хотели бы дать ему "все", значит, на всю жизнь внушить ему уверенность, что у него самого ничего нет или что сам по себе он ничего собой не представляет.
плетью обуха не перешибешь
Вопрос мой звучал глупо, особенно после слов хозяина. Но мне хотелось предельной ясности.
Человеческая личность состоит из частей – кирпичиков памяти, ощущений, рефлексов.
Разорви меня горгулья!
Он до смерти работает, До полусмерти пьет.
стр. 43
Великанша издаёт длинный вздох, похожий на небольшой ураган.Сколько же у неё в животе помещается воздуха?
- Средство от похмелья? Или от мигрени?
Ну не настолько я плохо выгляжу, право слово.
- От ветренной оспы.
- Неужели? - Аптекарь вдруг страшно обрадовался, словно в его лавке, кроме средства от похмелья, вообще ничего не покупали, а тут удача сама пришла в руки.
- Госпожа, сколько лет ребёночку?
- Двадцать три, - со смехом ответила я
Бери что хочешь, но не забудь заплатить.
Иногда она казалась себе маленьким испуганным бобром с черной блестящей шерсткой, которого выкинули посреди Ниагарского водопада и приказали строить запруду.
.. Самое страшное в заключении — это молчание. Оно удручало сильнее, чем холод, грязь и темнота. Молчание по–настоящему лишало рассудка.
Одежда - это самый большой обман на свете.
Я думаю, я бы хотела провести один день с Гарри. Я бы пригласила его на обед и попросила прощения за все, через что заставила его пройти.
Кроме того, вам у Бурра совсем не место, его дом пользуется дурной славой, он сдает комнаты таким особам… — Но, почувствовав ее смущение, он поспешил прибавить: — Впрочем, можно остаться честной везде; в этом даже еще больше заслуги, если человек не богат.
– Я не хотел тебя ранить, – говорит он. – Ты меня заставила.
Типичный нарцисс. Что бы ни произошло, это всегда вина кого-то другого.
«Ты меня никогда не прогонишь…»Ты меня никогда не прогонишь:
Не отталкивают весну!
Ты меня и перстом не тронешь:
Слишком нежно пою ко сну!Ты меня никогда не ославишь:
Мое имя — вода для уст!
Ты меня никогда не оставишь:
Дверь открыта, и дом твой — пуст!
Он специально явился чуть раньше назначенного времени, не только для того, чтобы на всякий случай осмотреться, но и для того, чтобы видеть, как его собеседник будет идти к столу и усаживаться. Этой нехитрой, но очень полезной премудрости его научил Антон Сташис: «Смотри внимательно, как идет, как садится, как раскладывает свои вещи на столе. Тогда ты сразу поймешь, кем он себя ощущает в этой ситуации, какую роль намеревается сыграть, и совпадает ли эта роль с его настоящим самоощущением. Например, идет вальяжно, как хозяин, а вещи разложил – и сразу видно, что он внутри себя узенький-узенький. Или наоборот: сел, развалился, что твой царь зверей, а через зал шел как чмо последнее. Это поможет тебе самому выбрать правильный тон в разговоре и вывести его так, как тебе нужно».
Сценарий номер три-Адольф Гитлер убит сбежавшей лошадью доктора А.Н.задавлен фургоном наполненным сардельками.Четвертый несчастный случай в Вене за шесть дней.
– Ну как эскизы? – поинтересовалась я.
– Практически Пьеро делла Франческа, – ответил муж.
– Какая Франческа? – Я с утра плохо соображаю, но на женское имя среагировала.