«А кто не пьет?!» – как вопрошал герой Броневого в «Покровских воротах». Можно и посолидней, из Библии: «Все мы не без греха».
Каждому человеку кажется, что его страдания, его боль, его любовь самые сильные, самые больные и никто другой и представить себе не может всей глубины переживаемого им.
Французы утверждают, что только такая любовь и есть настоящая, вызревшая, как вино, которая прошла процесс молодого, бурного брожения, устояла во всех этапах выделки и холоде подвалов, пережила все испытания и потери и обрела себя. Они называют это: «L’amour est comme le destin» – «любовь как судьба»
Если боишься – не делай, если делаешь, не бойся!
Но, как известно, все хорошее заканчивается до обидного быстро, долго длятся лишь неприятности. И двадцать дней его отпуска пролетели, как один длинный, счастливый день.
Олимп крепчал приростом денежного населения?
– Как это вы, Мария Ивановна, заслуженная учительница, передовик, уважаемый человек, и стали валютной проституткой? Марь-Иванна пожала плечиками и ответила: – Повезло!»
Репутация - штука дорогая, её нужно беречь даже от малых сколов и трещин.
Какой же это подвиг — слушать и понимать друг друга.
Надежда остается до последнего. Или умирает последней. Перед ней умирает надеющийся.
Эмоции — это вектор, который можно повернуть в любую сторону.
Молитва женщины: «Господи, дай мне мудрости, чтобы понимать мужчину, дай мне терпения, чтобы принимать его таким, какой он есть. Силы только не давай, Господи, ведь прибью его нахрен!!!»
– Ректор? – растерянно переспросил он.
Темные небеса! Точно таким невероятным, глубокого тембра голосом лучший актер королевского театра произносит самые проникновенные драматические монологи и признается в любви со сцены.
Я срочно поставила ментальную защиту – знаем мы эти визуально-акустические ловушки для романтических девиц. И не заметишь, как потеряешь голову и отдашь сердце, честь, наследство, последнюю каплю крови и последний магический накопитель.
рвался с языка гневный вопрос, но у меня хватило ума его проглотить. Чуть не подавилась.
А можно я снова грохнусь в обморок? Это так удобно!
– Это мы уже слышали, мэйс. О чем вы говорили чуть ли не полчаса?
– О вас, ваше величество. Мэйс Валенсия… то есть леди Тиррина… то есть, наверное, она теперь не леди, раз дракон… могут ли леди позволить себе быть драконами?
Люди часто врут из вежливости. Или льстят, что одно и то же. Или поддаются в поединке, не желая задеть вашу честь. Быть искренним во всем невозможно в нашем мире, он так несовершенен, что его хочется приукрасить. Или себя в чьих-то глазах.
Ставить честь в зависимость от детали анатомии? До такого могли додуматься только люди.
Люди не фрукты, перезрев, не разлагаются!
– Любая животная ласку любит, – говорил Кирц, когда они присели на минуточку и он закурил. – Собака особенно. Так что даже этого крокодила гладить нужно. Но не слишком часто, а то обнаглеет и полезет на кровать.
– Да я на ней одна-то едва умещаюсь, – фыркнула Лэсси.
– Ну вот, значит, пойдешь спать на коврик, а он устроится на матрасе.
– А вы, стажер, не вздумайте подкармливать Дайсона. А то знаю я, как он за девушками ухаживает: посмотрит в глаза трагическим взглядом, и они ему не то что сардельку, а целую отбивную пожертвуют!
– Я имею в виду, сье Обри, что преступник, если бы вы воспользовались этим же знаком, чтобы остановить его, освободился бы очень быстро. Ну, если б вы не успели за минуту-две связать его по рукам и ногам.
– Можно еще по макушке тюкнуть, чтобы не трепыхался, – вставил Дэви.
– Ну да, сумочкой…
– Иной дамской сумочкой и насмерть зашибить можно, – не согласился Гэйн.
- Правда, – тяжело вздохнул дядя Одди, – на твоего отца ушла большая часть моих запасов. Казалось бы, математик, а пьет как медик!
– Да, я же сказал – они тезки. Назвали в честь нашего шефа, – ухмыльнулся Килли. – Вы только подумайте, а? Будете командовать: Дайсон – вперед, Дайсон – взять, Дайсон – к ноге, сидеть, лежать! А он станет беспрекословно слушаться, потому как обязан, а возразить все равно не может, хотя всё-о-о понимает!
Они с Сэлом зашлись сдавленным смехом, а Лэсси посмотрела на пса.
– Знаете, – сказала она, – он, похоже, действительно понимает ваши слова.
Пес оскалился во всю пасть и пару раз стукнул по полу хвостом толщиной в руку Лэсси. Судя по выражению его взгляда, он не только всё понял, но и хорошенько запомнил.
— Глупая, глупая! Как же ты могла так рисковать, дурочка?! Ох накажу тебя, в замке запру, в камере, чтобы больши ногой даже не двинула в сторону опасности! — зашептал вдруг маг, чуть придя в себя. Уж лучше бы и дальше молчал, впечатление производил хорошее.