Поплакала и хватит. Слезы по первости облегчение приносят, а потом только вредят и лицу, и разуму.
Погруженная в прошлое, ты стоишь спиной к своему будущему.
Надежда есть всегда. Она существует до тех пор, пока не забили последний гвоздь в крышку вашего гроба. Даже если вы лежите на смертном oдре, даже если вас жрут абберы… Помните, вы должны бороться!
Как же запутаны пути Богов, по которым идут их Дети!
Хорошая смерть искупает дурно прожитую жизнь.
С подчиненными лучше договариваться, нежели угрожать, тогда вероятность хорошего выполнения своих обязанностей будет больше.
Даже самые умные из людей, пока сердце бьется, совершают ошибки.
Теперь девчонки хоть есть нормально начнут. А то на эти скелеты смотреть больно. Поднять еще нельзя, а упокоить – живые вроде. Спрашивается, зачем все эти жертвы, если представители сильной половины разбегаются?
Ей не в первый раз так поступать, а повторять ошибки гораздо легче, чем совершать новые.
Дункан отступил назад и, сверкнув глазами, выдал:
– Ведьма.
– Колдун, – в тон ему ответила Иви и оскалилась, выражая готовность продолжить кусаться.
– Договорились, – внезапно усмехнулся он. – Я подожду.
– Не дождешься, – хмуро пообещала Иви.
– Я терпеливый, – заверил Элиот.
– Столько не живут.
– Прости.
Одно короткое, но такое сложное слово. Порой гораздо проще свернуть горы, чем заставить себя его произнести.
«Они что, ставки делали?» – изумленно подумала Иви. Хотя… она бы и сама поставила, что греха таить. Устроен так человек: если не ему по голове стучат, так почему бы и не посмотреть? Ведь не один он смотрит, все так делают! Эх, разделенная ответственность, что же ты творишь с разумным субъектом?
– Брат, я пойду с ней, – обратился к старшему Илистан.
– Нет! Только мешать будешь. Без высшего образования по травничеству никого не возьму.
– У тебя и самой его нет, – напомнил дракон.
– Вот именно! Зачем мне необразованный довесок? Я хоть что-то умею…
– Влипать в неприятности, к примеру.
– Зато как!
Кровь бурлила, требуя продолжения поединка, но выяснять отношения при всех? Не-э-эт, убийство слишком интимный процесс, чтобы демонстрировать его широкой публике.
– Тебе, – поправил Дункан. – Обращайся ко мне на «ты».
– Как равные темные? – рассмеялась Иви.
– Для начала.
– Решили счастья попытать?
– Решил.
– Я злая, – честно предупредила Иви.
– Я знаю, – признался Элиот. – Но скажу по секрету, я тоже не идеал. Попробуем?
– Мы можем войти? – поинтересовался мужчина, быстро пробежав взглядом по девушке и отметив ее юный возраст. – Родители дома?
– Нету.
– А когда появятся?
– Не знаю, – пожала плечами Иви. – Я не слишком разбираюсь в мифах, чтобы сказать, когда обещают воскрешение из мертвых.
Больше остальных смерти боится сама смерть.
Оправдываться или просить ее пожалеть девочка не собиралась. Слишком много чести, да и результат нулевой. Те, кто просили, на ее памяти никогда не получали желаемое.
— Тебе стоит почитать свежую главу моего романа, — сказала Селена. — О тонких эманациях души. Скорее всего, ты снова ничего не поймешь, но, может, на бессознательном уровне хоть что-то отложится.
— У меня такое чувство, что все твои писули бессознательные, — ответила Руби. — И я еще не отошла от предыдущей главы, спасибо.
Самый худший враг – это враг, знающий все твои привычки и чувства, ну или бывший друг.
— Ты говорила мне, что ты умная женщина, а ведешь себя, как дура!
Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая…
И вообще, я же теперь Каю могу нажаловаться! Нет, Каю нельзя… Он красавчику голову оторвет… а мне его голова самой нужна. Я лучше сама ему жизнь испорчу…
...иногда полезно осознавать, что существуют мужчины, которые просто физически не могут быть с одной женщиной и усидеть на месте. Они не созданы для этого, не привыкли к такому в силу воспитания, образа жизни и взглядов на мир.
Как выразился в свое время талантливый поэт Константин Симонов о Сталине, был культ, но была и личность.