Четыре года учебы на артефакторнoм факультете доказали мне, что мужчины, порой, сплетничали и злословили похуже женщин. А еще очень любили помериться длиной, величиной и идеальной формой всего, что можно было сравнить или измерить.
- Какого черта ты исчезла? - заорал он.
- Приятеля своего спроси, – злo выпалила я. - Он бросил меня посреди леса! Скот! Ненавижу!
Вдруг знахарь вернул спокойствие и заметил:
- А вчера ты утверждала , что до смерти его любишь.
- Люблю, но прямо сейчас ненавижу!
- Ты же не собираешься заплакать? - уточнила я. – Потому что я не представляю, как успокаивать плачущего отца. У меня наверху есть нюхательные соли. Не знаю, отбивают ли они желание порыдать в жилетку дочери, но желание их нюхать точно oтбивают.
Некоторым суждено сходить с ума друг по другу.
Ивонна последний раз взглянула на Вернера. Солнце осветило его лицо, беспощадно обнажив и ссадину на лбу, и налившийся синевой синяк на скуле, и чумазые подтеки на щеках. Так вот какими рыцари бывают после схваток с чудовищами, горько заметила Ивонна. В книгах об этом не пишут. Сможет ли она теперь им верить? В книгах…
На некоторое время мы замолчали, смотрели друг на друга, забыв про еду. Я бы хотела, чтобы мы стали деревьями, тесно переплелись корнями, запутались кронами и навеки вечные стояли месте. Всем назло, сплетенные и неделимые. Неважно, какую цену пришлось бы заплатить.
Вообще, существуют ли какие-то правила засыпания с мужчинами? И если существуют, то почему их никогда не описывали в учебниках по артефакторике?!
— Если вдруг меня не станет, хочу, чтобы он все забыл, — вымолвила я, — как будто меня никогда не существовало.
— Уверен, что Кай был бы против.
— Да, но некоторые воспоминания убивают похуже смертельного яда.
— Не переживай, в Тевете отстрел неугодных женихов проходит только в сезон листопадов.
— В Тевете сейчас как раз сезон листопадов, — заметил Кай.
— Значит, мы обрадуем папу ближе к зиме. Если он спустит тебя с крыльца, то ты закатишься в сугроб, будет не так обидно, как уткнуться носом в ворох грязных листьев.
— Я просто перемещусь.
— Нет, — пригревшись, я почувствовала, как на меня начала накатывать дремота, а веки налились сонной тяжестью. — Ты специально скатишься, чтобы просто к нему подлизаться.
— Как догадалась?
— Вы, неподходящие женихи, такие предсказуемые…
Я от всей души поздравила будущего молодожена и согласилась на то, что летом в дом, где когда-то жила мама, переедет чужая женщина с дочерью, моей ровесницей, и белой болонкой с розовыми бантиками. Болонка из всей троицы мне понравилась больше всех, ее бы я оставила точно.
"В суде нет ни правых, ни виноватых - есть лишь хорошие юристы, способные выиграть процесс"
поздно махать крыльями, когда голову отрубили. Надо новую отращивать.
Ведь каждому приятно иметь среди знакомых каких-нибудь странных, необычных людей. Параллельные миры должны дружить, мы считаем.
Антонио прислал письмо с предложением всего, что смог наскрести — рука, сердце, ресторан. И по мелочи — тёплое море, безвизовый въезд на многие курорты.
Даже если вас съели, у вас, как минимум, два выхода.
Месть не принимает в расчет ничьих прав, ей плевать на невиновных.
Не проныра, а информационно подкованная.
Эта девушка из тех, кто не реагирует на обиды, а только нецензурно улыбается и готовит ответную месть.
Нет большей радости, чем сотворение гадости.
Совесть, она иногда вообще – такая зараза. Порою – не просто грызет, а еще при этом и громко чавкает.
«Идти неприятностям надо навстречу, потому как они боятся лобовых столкновений».
– Невероятно красивая девушка, которая никогда не плачет, ещё и совершенно не болтлива… – задумчиво тянет Кристиан. – Но ведь идеальных женщин не бывает… Лиза. В чём подвох?
человек – то ещё чудовище, особенно, когда уверено в своей безнаказанности.
– Мальчики, – сказала я, и все взоры невольно обратились наверх. – Я очень плохо стреляю. Очень! Хочу попасть в ногу, а получается в сердце или между ног. Бросайте оружие.
Заходя после долгого отсутствия в такое родное здание университета, я не удержалась от радостного возгласа:
- Как же хорошо в этом сарае!
- Ага, особенно если наблюдать, как он горит синим пламенем, - мечтательно произнес невольный свидетель.