С мужчинами нужно обращаться или же как с товарищами, то есть считая их равными нам, женщинам, хотя, честно говоря, мы намного выше и сильнее, чем они. Либо нужно использовать их как орудие для своего физического удовольствия.
«Одна». Я вдруг пожалела, что не вырезала это слово, – просто удивительно, почему оно до сих пор не украшало мое тело.
— Ты что, меня раздевал?! – охнула Эми.— Я – нет, – криво усмехнулся Широ. – Юмэй сказал, что мне нельзя доверять. А ты была вся в крови и грязи, так что выбора у него не осталось.Эми ссутулилась и отвела взгляд, не в силах скрыть румянец. А затем еще раз ощупала живот.— Раны нет, – произнес Широ. – Полностью исцелилась, даже шрама нет.Она снова на него уставилась. Кицунэ поднял ладони, сдаваясь.— Юмэй рассказал. Сам я ничего не видел. Сказал же – он меня выгнал.Эми с подозрением сощурилась и покачала головой.— Как такое возможно?— Он сильнее меня.— Да я не об этом! Как могла пропасть рана?
Мне нравится бегать еще и потому, что в это время голова по-другому работает. И я чувствую себя смелой. Придумываю всякие странные вопросы и ответы, совершенно не связанные с моей жизнью. Когда я дома, я себе таких вопросов не задаю, потому что это называется напрасно тратить время.
Величайшая ложь, которую старость распространяет о молодости, гласит, что молодые не знают ни забот, ни тревог, ни страхов. Господи, неужели у всех отшибло память?
Нельзя простить того, кто разбил его мир.
Нужно ли забывать прошлое? Вырвать все страницы, что прочтены до этого момента, смять, чиркнуть спичкой, поджечь, смотреть, как они горят. Нет. Не поможет. Говорят, что человек очень хорошо помнит эмоции.
Никто не приходил на Гримпеновское кладбище без острой на то необходимости. Даже самый циничный, обкуренный опиумом поэт нашел бы множество других дел, вместо того чтобы сидеть на одной из могильных плит этого кладбища и сочинять сонет. Даже если ограничиться хайку, все равно придется провести там слишком много времени, а от этого становилось не по себе.
Дружба - это очень сложные отношения, бесконечный обмен, в результате которого кто-то обязательно останется внакладе.
"Как люди становятся настолько бессильными?"
Деньги старосты руками трогать не стала. Видала я такое, на золото обычно заговаривают – кто деньги возьмет, то и бдительность потеряет, доверять во всем станет.
Они оплакивали сыновей других матерей и отцов, как своих собственных, как хотели бы, чтобы другие оплакивали их детей, погибших в чужих странах, потому что боль не имеет границ.
«Убить тех, кого любишь, это не самое страшное. Есть вещи страшнее. Например, безучастно стоять в стороне, пока их убивает мир. Просто читать газету. так чаще всего и бывает».
Чак Поланик «Колыбельная»
Женщина может позволить себе все, что угодно, кроме отсутствия вкуса или распущенности.
Черт, как этим бабам вообще права дают? Хотя эта, наверное, один раз взглянула своими ведьминскими глазами и ей не только права дали, но и машину подарили.
Расхотелось ему становиться мастером и князем, в бродячих артистах жизнь куда как вольнее, их, небось, этикетом не мучают.
Умный человек услышал бы в моих словах далеко не радость от встречи. Но тут или не водилось умных, или было выгодней притворяться глупыми.
Никогда не понимала, как люди умудряются даже во время самых серьезных ссор знать, что это — не навсегда.
Если ты на самом деле не имеешь в виду все эти страшные вещи, что говоришь в запале — то зачем ты их говоришь? Если ты точно знаешь, что через пару часов или дней вы снова будете мурлыкать и миловаться, то зачем делаешь больно любимому человеку?
У меня всегда — навсегда.
Несмотря на то, какие у вас были отношения, к людям привыкаешь. Даже присваиваешь.
Я лечу на его пламя, и он не колеблясь спалит меня.
Красота блекнет, к религии Синди готова еще не была, поэтому деньги казались разумным компромиссом между косметикой и вечностью.
Но это была не вся Фрэнси. Ей в душу западали книги, которые она брала из библиотеки. Цветы в коричневой вазочке. Раскидистое дерево во дворе, и отчаянные ссоры с братом, которого она очень любила, и мамин безнадежный плач украдкой – это тоже часть ее жизни и души. И стыд за отца, который, шатаясь, возвращается домой пьяным. Это все тоже она, Фрэнси.
Фрэнси состояла из всего этого и еще из чего-то особенного, что досталось ей не от Ромли и не от Ноланов, взялось не из чтения, не из наблюдений, не из ежедневного проживания жизни. Это особенное было при рождении вложено в нее – и только в нее, и оно отличало ее от всех членов двух семей. Это вкладывает Бог – или тот, кто его заменяет, – в каждую душу, вдыхая в нее жизнь, и потому все люди на земле отличаются, как отличаются отпечатки их пальцев.
Обретая форму в виде мыслей и слов, твои худшие страхи могут воплотиться в жизнь.
Дорога вниз имеет мало остановок
– Не буду тебя разочаровывать, – меня потащили к барной стойке. – Девочкам полезно верить в волшебных фей и неподкупную стражу.