Айра лукаво улыбнулась.
– А ты ревновать к нему не будешь?
– Буду, – с готовностью отозвался Викран. – Но у меня всегда останется перед ним одно неоспоримое преимущество.
–Какое?
– Я тебя люблю, – неслышно выдохнул маг, касаясь губами её порозовевшего ушка. – А ещё у тебя в руках бьётся моё сердце. И оно останется там ровно столько, сколько ты пожелаешь.
– Весомый аргумент, – прошептала Айра, ласково погладив его щёку. – Такой весомый, что у меня просто нет других вариантов. И нет никакого желания сбегать от тебя, как в прошлый раз. Ведь теперь и моё сердце бьётся в твоей груди. Оно – наше общее, любимый. Куда ты, туда и я. Пока ты жив, буду жить и я тоже. Мне больше никто не нужен. И я не хочу, чтобы мы расставались.
– Я не уйду, – пообещал Викран. – Пока ты не скажешь, не уйду.
– Не скажу.
Путь к счастью бывает длиннее, чем нам бы хотелось.
Возможно всё, вопрос лишь в оплате.
... но тут слово взял Катафалк, и ... Все убедились, что профессору Грейту прозвище дали не зря. Оно ему не просто шло. Ехало!
Судя по всему, их тщательно отбирали и подбирали друг к другу, чтобы вот такие опасные, сильные, слишком своевольные личности могли работать вместе. Такие разные и, между тем, столь похожие. Да наши женщины передрались бы между собой, выясняя, кому достанется каждый из них. От этой мысли у меня непроизвольно родился собственнический инстинкт и последовавшие за ним недовольный рык и крепко сжатые на куртке Глеба кулаки. Моё!
Афиняне, тяжко скорбя о взятии Милета, выражали свою печаль по-разному. Так, между прочим, Фриних сочинил драму «Взятие Милета», и когда он поставил ее на сцене, то все зрители залились слезами. Фриних же был присужден к уплате штрафа в 1000 драхм за то, что напомнил о несчастьях близких людей. Кроме того, афиняне постановили, чтобы никто не смел возобновлять постановку этой драмы.
Распад империи происходит вовсе не в результате политических махинаций, воздействия коммунистической пропаганды, революционных армий, восстаний черни или речей уличных ораторов. Пропагандистами и инспираторами тут выступают международные фирмы, рекламирующие свои товары, а также радио, телевидение, кино, автомобиль и трактор, новые достижения науки, увеличение скоростей и средств связи во всем мире. Вот те революционизирующие стимулы, которые приводят к распаду империи.
Коты – существа безгрешные, извивистой людской фантазией не обладающие, ни разу не суеверные, но отлично различающие своими изумительными глазами и свет, и полумрак, и бесконечную темень. Не различают они только пустоту в душе, которая непременно должна будет чем-то заполниться...
– Не ходить на четвереньках – это Закон. Разве мы не люди? – Не лакать воду языком – это Закон. Разве мы не люди? – Не есть ни мяса, ни рыбы – это Закон. Разве мы не люди? – Не обдирать когтями кору с деревьев – это Закон. Разве мы не люди? – Не охотиться за другими людьми – это Закон. Разве мы не люди?
Пользоваться бесстрастными физиологическими названиями и хирургическими терминами, описывая назначение и функции некоторых из мускулов и нервов нашего организма, – святотатство.
- Напиши, что наш обычай мудрее булгарского, - сказал мореход. - Мы не оставляем своих павших могильным червям,а сразу отправляем их на небо! Абу Джафар остановил бегущее перо и поднял глаза: - Не сердись, малик, но я не стану этого писать. Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.
Dan had said it wasn't planned, but Laurie was at the stage where, if Dan said it was raining, she'd go outside to check.
... внимательный взгляд в зеркало утром может многое вам рассказать – и о вашем здоровье, и о настроении, и о том, каким вас будут видеть люди, которых вы встретите в течение дня.
По-настоящему уютное место, в котором чувствуешь себя дома, дорогого стоит. Кира понимала это, хотя ей было ещё далеко до возраста, в котором становится ясно, как трудно бывает найти свой дом, даже когда ты — взрослый и волен идти, куда хочешь.
- Как думаешь, я... хорошая?
- Если ты имеешь в виду "хорошая" как "не пью, не курю, вру исключительно из гуманизма"...
То ответ был очевиден. Пью. Курю. Лгу постоянно, другим и самой себе, из самых эгоистичных побуждений. Я затянулась сигаретой и покачала головой. Что ж, сама виновата, хотела узнать ответ.
- Но, как по мне, если ты задаешься подобными вопросами, ты не так уж и плоха, - я фыркнула: сомнительный комплимент, как и все, которые я от него слышала. - Правда, не уверен, что ты спрашиваешь того, кого следовало бы. "Хорошая", "плохая"... Какая разница? Это все роли. И если тебе в них тесно, откажись от них. Наплюй на свои шаблоны и стереотипы и делай то, что хочешь. Потому что "счастливая" - единственное прилагательное, которое на самом деле имеет значение.
Вот чего-чего, а такого - серьезного, даже слишком, - ответа я не ожидала. А еще я не думала, что какая-то часть меня с ним согласится. Жаль только, что воспитание категорически отказывалось признать его правоту и объясняло, что оправдывать плохое поведение каким-то мифическим счастьем - самый легкий и, соответственно, неправильный выход. Я скованно улыбнулась.
- Звучит немного эгоистично.
- Знаю. А еще весьма сомнительно с морально-этической точки зрения, - в тон мне ответил Диз. - Поэтому, думаю, мир еще не скоро увидит первого демона-психотерапевта.
Второе высказывание Путина, как мне сообщил И.И.Куринной (он был доверенным лицом Путина во время выборов), прозвучало в 2013 году, во время одного из заседаний, по поводу просьбы дирекции Тульского музея «Куликовская битва» выделить грант на обустройство «поля сражения». Путин ответил, что, конечно, об этом стоит подумать, хотя (добавил тут же), неясно, была ли эта битва действительно под Тулой, поскольку, дескать, есть разные мнения о том, где на самом деле произошло это сражение (поясню – это одно из важных открытий Новой Хронологии). Более точных сведений об этой дискуссии у меня нет.
Ты жив по-настоящему до тех пор, пока у тебя есть в запасе хорошая история и кто-то, кому можно ее рассказать»; «В человеческих глазах заметно то, что они еще увидят, а не то, что они уже видели»; «Это лицо – постаревшее, но постаревшее красиво, без следов усталости»; «Когда танцуешь, невозможно умереть и ты чувствуешь себя Богом»; «Мы играли регтайм, потому что под эту музыку танцует Бог, когда Его никто не видит».
– Это древние труды! Их запрещено выносить! Ректор меня убьет!!!
– Давно пора, – согласился мой спутник.
– Валентайн!!! – срываясь на фальцет, взвизгнул Лорк.
– Да харош верещать, – поморщился Валентайн, – не съест же она их, – и повернулся ко мне, чтобы уточнить: – Не съешь?
– И даже не понадкусываю, – заверила я.
– Ну вот, видишь, – подталкивая меня на выход, оскалился Валентайн, – все будет хорошо. Ну, бывай!
Артур, бич саксов, владыка Британии, человек, которого любовь ранила сильнее, нежели меч и копье.
Дрожа от желания привлечь девушку к себе, Мэддокс помог ей спуститься на пол. Она покачнулась и сильнее оперлась на его руку. – Куда мы? «В рай… Если, конечно, найдем дорогу», – хотел ответить он, но вслух произнес: – Принимать душ.
Обдолбанный гарвардский профессор по имени Тимоти Лири слегка увлекся и заявил, что, если все — начиная с руководителей государств и заканчивая детьми — будут принимать кислоту, наступит райская новая эпоха — нью-эйдж.
То, что может принести реальный вред, всегда нужно изучать с максимальной тщательностью.
Они просто проводят так время. И только проводят. Например, проводят время, путешествуя. Время висит на них слишком тяжелым грузом, потому что у них нет никакого контекста, никакой высшей цели в жизни. Они все надеются, что в других местах они найдут нечто, что даст им удовлетворение, то есть полноту жизни, которую они заслужили, – и никогда и нигде этого не находят. Ни в чем, – Циллер совсем нахмурился и ожесточенно стал выколачивать трубку о ладонь. – Некое вечное путешествие в тщетной надежде. И перманентное разочарование. Остальные, чуть менее зацикленные на себе, просто считают, будто путешествие само по себе предполагает если не удовлетворение, то освобождение от чувства, будто это удовлетворение непременно должно присутствовать в этом мире.
Если кто-то забывает о гордости и молит всем сердцем, но его мольбы напрасны, он уже никогда не станет прежним. Что-то в нем умирает, а что-то рождается. Словно после пережитого в душе Мейкпис, подобно зимней росе, осело новое восприятие мира. Она сознавала, что больше не сможет чувствовать себя в безопасности или любимой, как раньше. А еще знала, что ни за что на свете не станет никого умолять.
В мире, где большинство читает по книге в год, немалые деньги идут на то, чтобы подвести читателя к нужной полке, и без блестящей презентации тут никак.