И тут я подумала, что раньше в древних сказках прекрасных принцесс охранял страшный дракон, и чем прекраснее принцесса, тем злее и ужаснее был дракон… И вот подумалось мне, что с мужчинами так же – чем чудеснее мужчина, тем ужаснее свекромонстр.
Позиция мужчины вызывает у меня уважение. Кто-то воплощает в своей жизни неудачную семейную модель родителей, а кто-то учится на их ошибках и поступает ровно наоборот.
Эйлин, средняя дочь короля Гордона явно не была обучена рамкам приличия. Либо у них в стране было принято такое поведение – навязчивое, дотошное.
Невозможно злиться на того, кого никогда не видела, и знать не знаешь.
...мой сын – типичная особь мужского пола, а у них первые сорок лет – это вообще детство. И твою заботу он принимает как данность. Ты ему если к каждому носку этикетку приклеишь с надписью про свою любовь, он подумает, что это так в магазине продавалось.
Когда-нибудь мне перестанет быть настолько больно? У боли ведь есть конец, как и у всего на этом свете.
Хорошие люди после смерти попадут в США, а плохие – в Сомали. (Услышано в очереди)
Буду откровенен, всегда несколько завидовал его свободе, его умению добиваться желаемого, его готовности на все, ради достижения цели, но так как сейчас… Чувствую себя завистливым гаденышем.
Все граждане равноправны и преступники тоже заслуживают достойной защиты, но когда ты сам стал жертвой, правоохранительная система кажется несправедливой
В счастливые дни много не нагрешишь.
Как странно складывается жизнь… Люди, которые были бы идеальными мужьями и родителями, остаются одинокими. Людей, которые не способны на предательство, предают их родные и близкие. И они перестают верить… в себя, в других, в любовь и верность.
Мир, в котором все неприятное можно убрать веником и тряпкой,-что может быть лучше?
— Заучка, — беззлобно поддела Ливия и взялась за пирожное. Её пышные формы, похоже, требовали постоянно подпитки
Мы с Лауфманом замерли на краю болота, синхронно уперев руки в боки. Просто два захватчика мха и камыша и поработители лягушек.
— Пересказывают друг другу истории, одну другой романтичнее, – усмехнулся мужчина и закинул ноги на подлокотник. – Ну и пошлее, куда ж без этого. – Выражение его лица стало притворно-возвышенным, вор прижал руку к груди и пафосно провыл: – Прекрасная дева ночью пробралась в особняк страшного монстра! А тот вместо того, чтобы девой пообедать… кхм… опустим подробности. – Лэй склонил голову и посмотрел на Ри задумчивым взглядом. – В общем, все сходятся на том, что у вас любовь невозможная.
Люди с малых лет держатся за своё право на личное пространство. Это ли не магия?
Как приятно лежать неподвижно на диване и сознавать, что ты один в комнате! Истинное счастие невозможно без одиночества.
Однако современному уголовному правосудию свойственна одна странность: оно включает в себя многочисленные внесудебные элементы не для того, чтобы юридически их квалифицировать и постепенно интегрировать во власть наказывать в точном смысле слова; но, напротив, для того чтобы заставить их функционировать в рамках уголовно-судебного процесса в качестве внесудебных элементов; для того чтобы помешать судебной процедуре быть просто правовым наказанием; для того чтобы отвести от судьи обвинение в том, что он занимается исключительно и просто тем, что карает: "Конечно, мы выносим приговор, но он определяется самим преступлением. Вы прекрасно понимаете, что мы рассматриваем его как способ излечения преступника. Мы наказываем преступника, но тем самым говорим, что хотим добиться его исцеления". Сегодня уголовное правосудие функционирует и обосновывает себя посредством вечной отсылки к иному, нежели оно само, посредством непрестанно возобновляемого включения себя во внесудебные системы. Оно обречено на самообоснование посредством знания.
Могучие корни упавшего дерева возносились вверх, похожие на врата, ведущие в таинственный волшебный мир. Или – в загробный... По сути, ведь никакой разницы.
У всех должны быть свои маленькие шкафчики с миленькими скелетиками внутри.
Мы те, кто мы есть, а не те, кто были раньше. Нельзя обратить время вспять.
Покойников не лечим, но можем выслушать.
История иногда причиняет боль, память ранит до крови.
Ваша репутация - это не то, что напишут у вас на надгробии, она как средний уровень бейсболиста: очень трудно подняться в рейтинге сразу на несколько пунктов к концу сезона.
По-настоящему богатый человек - тот, чьи дети бегут к нему обниматься, увидев, что его руки свободны.