– …Все хорошие люди любят сладенькое и шоколадки в блестящих обертках.
— Я не люблю шоколад, – с надменным видом скосил глаза Мейз.
— Что и требовалось доказать…
В умении появиться в неудачный момент никто не сравнится с моим лучшим другом! В этом искусстве он достиг уровня бога.
— Шай-Эр, ты швырнула в меня тряпку?
По-моему, ответ был очевиден. Не ботинок же, право слово.
Признаться, ответ на его прощальную записку вышел излишне эмоциональный. Я использовала весь запас бранных ругательств, услышанных от профессиональных колдунов за время службы, но никогда в жизни не произносила вслух. Перенесенные на бумагу, эти ругательства смотрелись гармонично и доходчиво объясняли мою точку зрения на сухую просьбу остаться друзьями.
Дамы никак не хотят поверить, что для счастья нужно всего лишь добавить перчинку в семейный котелок.
– Светлый Божечка, думала, что уже ниже падать некуда, а нет – дно провалилось.
— …Сейчас я тебе расскажу два главных секрета вкусной еды. – Он смачно приправил кушанье. – Первый: горячее сырым не бывает. И второй: если в сырое, но горячее, добавить соли и перца, то оно сойдет за приличную еду.
— Знаешь, почему я для тебя совершенно безопасна, как женщина? – бросила я презрительный взгляд в сторону плотника, ожидавшего новой порции супа, как казни.
— Потому что у тебя дурной характер и шило в том месте, на котором приличные леди смирно сидят?
— Потому что многовековой практикой доказано, что путь к мужскому сердцу лежит через желудок, а я тебя даже при большом желании спагетти с мясными шариками не накормлю.
— …Ты вспомни, где забыл свою совесть и вернись туда, чтобы забрать!
…Я не питала иллюзий насчет собственных кулинарных талантов. Яичница для потенциального мужа вполне могла меня этого самого потенциального мужа лишить.
Всю жизнь ненавидела, когда меня отвлекали от работы. Ощущение незавершенности выводило меня из душевного равновесия.
…К двадцати четырем годам я на практике убедилась, что к сердцу мужчины имелись и другие, менее витиеватые пути, не вынуждавшие стоять у очага по три часа кряду.
…Старушку можно обрядить в новое платье, но моложе она все равно не сделается.
— Не велено одну отпускать.
— И в кусты?
— В кусты тем более.
Бабка сказывала, что и лебедь курицею станет, коль в курятнике его растить.
И ведь ничегошеньки не спрашваю, сам сказывает… надобны мне энтие чужие тайны, и без Еськиных столько набралося, что впору заместо огурцов в бочках солить.
Только от огурцов всяко пользы больше.
Злость моя была беззубою, что старый кобель, которого на подворье из милости держали. И управилася я с нею легко.
Я заставила себя думать не о своих бедах, но о благе ближнего, который, как и многие ближние до сего дня, блага своего осознавать не желал.
«Поскребите любое дурное свойство человека, и выглянет его основа — страх».
«Десять задумавшихся — это совсем не так мало, — сказал он примирительно. — Дай бог каждому из вас на протяжении всей жизни заставить задуматься десять человек…»
Всё-таки это довольно нелепая ситуация — ты говоришь: «Так делать нельзя», а когда тебя спрашивают: «А как нужно?», — ты отвечаешь: «Не знаю».
— Когда голова дурная, добрые советы бессильны.
— …Аппетит приходит во время еды.
— Приходит или проходит?
— Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством. Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.
Статистика знает все.
…
Как много жизни, полной пыла, страстей и мысли, глядит на нас со статистических таблиц!