Цитаты
283141
И ведь ничегошеньки не спрашваю, сам сказывает… надобны мне энтие чужие тайны, и без Еськиных столько набралося, что впору заместо огурцов в бочках солить.
Только от огурцов всяко пользы больше.
Что делать, если в родном селе женихов достойных днем с огнем не найти, а замуж хочется? Ответ прост: предстоит Зославе дорога дальняя и дом казенный, сиречь Акадэмия, в коей весь свет царствия Росского собрался. Глядишь, и сыщется серед бояр да людей служивых тот, кто по сердцу придется внучке берендеевой. А коль и нет, то знания всяко лишними не будут, в Барсуках-то родных целительница хорошая надобна. Вот только приведет судьба Зославу не на целительский факультет, а на боевой, что девке...
Злость моя была беззубою, что старый кобель, которого на подворье из милости держали. И управилася я с нею легко.
Что делать, если в родном селе женихов достойных днем с огнем не найти, а замуж хочется? Ответ прост: предстоит Зославе дорога дальняя и дом казенный, сиречь Акадэмия, в коей весь свет царствия Росского собрался. Глядишь, и сыщется серед бояр да людей служивых тот, кто по сердцу придется внучке берендеевой. А коль и нет, то знания всяко лишними не будут, в Барсуках-то родных целительница хорошая надобна. Вот только приведет судьба Зославу не на целительский факультет, а на боевой, что девке...
Я заставила себя думать не о своих бедах, но о благе ближнего, который, как и многие ближние до сего дня, блага своего осознавать не желал.
Что делать, если в родном селе женихов достойных днем с огнем не найти, а замуж хочется? Ответ прост: предстоит Зославе дорога дальняя и дом казенный, сиречь Акадэмия, в коей весь свет царствия Росского собрался. Глядишь, и сыщется серед бояр да людей служивых тот, кто по сердцу придется внучке берендеевой. А коль и нет, то знания всяко лишними не будут, в Барсуках-то родных целительница хорошая надобна. Вот только приведет судьба Зославу не на целительский факультет, а на боевой, что девке...
«Поскребите любое дурное свойство человека, и выглянет его основа — страх».
«Отягощённые Злом, или Сорок лет спустя».
История Агасфера Проклятого…
История «перестроенной утопии» недалёкого будущего…
История Иоанна Богослова, Христа и Иуды…
Все же вместе — один из лучших образцов позднего творчества братьев Стругацких!
«Десять задумавшихся — это совсем не так мало, — сказал он примирительно. — Дай бог каждому из вас на протяжении всей жизни заставить задуматься десять человек…»
«Отягощённые Злом, или Сорок лет спустя».
История Агасфера Проклятого…
История «перестроенной утопии» недалёкого будущего…
История Иоанна Богослова, Христа и Иуды…
Все же вместе — один из лучших образцов позднего творчества братьев Стругацких!
Всё-таки это довольно нелепая ситуация — ты говоришь: «Так делать нельзя», а когда тебя спрашивают: «А как нужно?», — ты отвечаешь: «Не знаю».
«Отягощённые Злом, или Сорок лет спустя».
История Агасфера Проклятого…
История «перестроенной утопии» недалёкого будущего…
История Иоанна Богослова, Христа и Иуды…
Все же вместе — один из лучших образцов позднего творчества братьев Стругацких!
— Когда голова дурная, добрые советы бессильны.
Сбежала от жениха? Оказалась в чужом мире одна без документов? Пора познакомить местных сеньор с чудесами косметической магии, самой из дурнушки превратиться в красавицу. А любовь? Любовь будет! Лишь бы бывший жених не помешал.
— …Аппетит приходит во время еды.
— Приходит или проходит?
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
— Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством. Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
Статистика знает все.
…
Как много жизни, полной пыла, страстей и мысли, глядит на нас со статистических таблиц!
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
Остап артистически раскланялся с хозяйкой дома и объявил ей такой длиннющий и двусмысленный комплимент, что даже не смог его довести до конца.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
— …Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это.
— Как плюнуть?!
— Слюной, – ответил Остап, – как плевали до эпохи исторического материализма.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
— …Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели не дай бог помрете, что «в ящик сыграли». А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, «приказал долго жить». А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят – «перекинулся» или «ноги протянул». Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что – «дуба дают». Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал»…
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
Клавдия Ивановна была глупа, и ее преклонный возраст не позволял надеяться на то, что она когда-нибудь поумнеет.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
— Бонжур! – пропел Ипполит Матвеевич самому себе, спуская ноги с постели.
«Бонжур» указывало на то, что Ипполит Матвеевич проснулся в добром расположении. Сказанное при пробуждении «гут морген» обычно значило, что печень пошаливает, что 52 года – не шутка и что погода нынче сырая.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть.
Судьба литературного содружества Ильфа и Петрова необычна. Она трогает и волнует. Они работали вместе недолго, всего десять лет, но в истории советской литературы оставили глубокий, неизгладимый след. Память о них не меркнет, и любовь читателей к их книгам не слабеет. Широкой известностью пользуются романы «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок». Но романы эти возвышаются над целым литературным массивом, который составляют произведения самых различных жанров. Обозревая литературное наследие...
— Ну так дай себе время отдохнуть. Что плохого в одиночестве? Кто вообще сказал, что женщина непременно должна состоять в отношениях? Почему все так боятся свободы?
С отцом моей дочери мы находимся в прекрасных отношениях. Живет он за тысячи километров, алименты присылает вовремя, никогда не забывает о днях рождения, в мою личную жизнь и воспитание Полины не лезет. Так было до этого дня. — Снежок, привет. У тебя вечером какие планы? От звука знакомого голоса каблуки вонзаются в асфальт. Почему Роберт это спрашивает? Он приехал в наш город? — Как насчет ужина в семь вечера? Втроем. Ты, я и дочка. — А чем тебя прошлый график не устраивает? - сиплю я. -...
Если не можешь остановить комедию абсурда – стань ее режиссёром!
История одной удачной охоты на работодателя. Получив диплом и став выпускницей юридического факультета Татьяна Серебрянская оказалась бесценным специалистом. Ну как бесценным – с нулевой стоимостью на рынке вакансий. Она работает официанткой, ищет работу по специальности, проходит собеседования и пытается стать профессионалом. Феликс Каменев – адвокат, с большим опытом. Матерая акула юридического мира и мизантроп, глядящий на всех свысока и не носящий костюмов, дешевле пары сотен долларов. ...
…Я прошла тернистый путь госэкзаменов, защитила в неравном бою свой диплом и стала бесценным (с нулевой ценой на рынке вакансий) молодым специалистом.
История одной удачной охоты на работодателя. Получив диплом и став выпускницей юридического факультета Татьяна Серебрянская оказалась бесценным специалистом. Ну как бесценным – с нулевой стоимостью на рынке вакансий. Она работает официанткой, ищет работу по специальности, проходит собеседования и пытается стать профессионалом. Феликс Каменев – адвокат, с большим опытом. Матерая акула юридического мира и мизантроп, глядящий на всех свысока и не носящий костюмов, дешевле пары сотен долларов. ...
Деньги побеждают только еще большие деньги.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...
Счастье дается нам дорогой ценой. Ценой наших ошибок, детской глупости, сломленной гордости, невысохших слез, невысказанных слов.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...
Всегда обожал стереотипы – если ходишь в спортзал – значит, тупой. Если носишь очки – ботаник. Если рассекаешь на белом коне, то есть «Лексусе» – значит, принц.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...
…Общее прошлое – слишком тонкая связь. Она не удержит людей рядом. У воспоминаний нет такой силы.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...
От любви до ненависти – один шаг. От ненависти до любви – одна Вселенная, которая все так же легко умещается в одном сердце.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...
Кто не рискует, тот не пьет шампанское, а кто рискует – со временем тоже перестает его пить, переходя на более изысканные напитки.
Вторая часть цикла «Притворись моей парой». Я ненавижу его с самого детства. Детский сад, двор, школа - он нигде не давал мне прохода! Делал гадости и издевался, и я отвечала ему тем же. Теперь мы учимся в одном университете. Из вредного, назойливого мальчишки он превратился в уверенного красивого парня. Но ненависть наша осталась прежней. Я терпеть не могу этого идиота с толпой его поклонниц. А его раздражает парень, который мне нравится. Но однажды нам приходится делать вид, что мы...