Меня считают привередой. Еще бы: мне недостаточно классической пары «не пьет, не бьет».
— Знаешь, как десантники говорят: «Если не получилось в первый раз, значит, парашютный спорт не для вас!»
Вот уже третий день Виктория ловила себя на том, что испытывает противоречивые чувства, как в том анекдоте: «смешанные чувства – это когда ваша теща падает в пропасть в вашей машине».
— Наша российская действительность определяется не бытием, а лениво-изобретательным сознанием, свойственным только нам. Ведь даже воруют изобретательно и от лени. Вот я сейчас Салтыкова-Щедрина перечитываю – двести лет почти прошло, а ничего не изменилось: все те же дураки, дороги, вороватые начальники и чиновники и те же проблемы!
– Ты чувствуешь себя свободной?
— Я чувствую себя глупой девчонкой в тяжелом пубертатном периоде, влюбленной в хулигана, из-за которого она вытворяет черт-те что...
Если нечего сказать, промолчи. Не давай собеседнику повод заподозрить тебя в глупости.
С ним мне было хорошо даже замужем.
У меня тряслись руки, у Лена, хоть и не так заметно, – тоже, но мы все-таки каким-то чудом умудрились прицелиться и попасть – то ли кольцами на пальцы, то ли пальцами в кольца.
Я быстренько прикинула в уме перспективы. Блестели они что-то не очень.
Оба смотрели на меня, как благородные дамы на таракана, во время дипломатического приема хлопнувшегося с потолка на середину стола.
Я даже успела заглянуть в одну из высоких напольных ваз (мало ли какие милые секретики можно в них спрятать), как краем уха уловила шебуршание в гардеробной. Тут либо моль так громко давится дорогой тканью, либо забытый любовник терпеливо ждет, когда его выпустят.
Утро началось неожиданно. Чья-то наглая ладонь скользнула по моим лопаткам раз, другой и хриплый голос с громовыми раскатами удивленно произнес:
— Не понял? А где…?!
И тут сонный мозг нехотя начал шевелиться. Сплю я совершенно не по-женски, на животе. А что мужчина может так целеустремленно искать и гневаться если не находит из девчачьей анатомии?
— Всосались, — не менее хрипло мурлыкнула я, открывая один глаз, чтобы полюбоваться на соседа по матрасу.
Два телефона поставлены на беззвучный режим, два человека оказались вне зоны доступа для всего мира и абсолютно доступны друг для друга.
Никогда – какое страшное слово. Слово, разрушающее жизнь.
Мы с Дейминго взялись за исторические реликвии с энтузиазмом оголодавших молей, вырвавшихся на просторы еще ни разу не грызенной собольей шубы.
Строили замок гномы, неспешно и капитально. Целых сто тридцать лет, пока очередной король не сообразил заменить повременную плату на сдельную, и не прошло трех месяцев, как Вороньи Когти были торжественно сданы в эксплуатацию.
Лереена, похоже, задалась целью выиграть межрасовый конкурс “Самая противная женщина года”. Мой голос уже был у нее в кармане.
Повелительница забросила одну ногу на другую, и разрез распахнулся во всю длину. Мужчина на моем месте изошел бы слюной. Женщина, впрочем, тоже – ядовитой, от зависти.
— Теперь я понимаю, почему котлета называется “Сытной”, – задумчиво сообщила она. – Один-два укуса – и ты понимаешь, что не так уж и голоден…
— Я никогда не доверяла лекарям-самоучкам, – проворчала девушка, напряженно вглядываясь во тьму. – За твои же деньги так и норовят залечить тебя до смерти.
– Готовить не колдовать, тут особого таланта не надо, раз увидел – считай, научился.
Как говаривал один из великих полководцев древности, “трус, бегущий с поля брани, бросает все, храбрец остается при своем, а герой успевает подобрать за трусом”.
– На тот свет всегда успеешь, а этот лежачих не любит.
Мне же очень пригодился бы рыцарский шлем – лучшего средства от удара поленом по голове медицина еще не придумала.
Лишь холодный трезвый разум многоопытной ведьмы способен правильно оценить ситуацию... когда же это он успел нагреться и выпить?!