Ну надо же! Грег – лорд! Кто бы мог подумать. А с виду – бродяга бродягой. Хотя… Я тоже вроде как леди.
Но жизнь, она на то и жизнь, что происходит в ней всякое. И драматические моменты, и хорошие события. К счастью, последних – всегда больше.
— О! Иржик, если с тебя сделать статую, то можно будет ее тоже поставить куда-нибудь в уголок. Любоваться на нее и трогать. И за это ничего не будет… – Грегориан хищно оскалился и похлопал мраморную эльфийку по бедру.
— А если твою статую вырезать из дерева, то в нее можно будет метать ножички или дротики, – в тон ему ответила я.
Одно дело планы, а другое – реальность.
…Лиграсс, похоже, потерял нить моих рассуждений.
Ха, еще бы он ее не потерял. Лично я ее и не находила, несла сущий бред…
– Все случайности – всего лишь непознанные закономерности.
…Девушки, которой был бы нужен он сам, а не император, пока не встретил. Желающих стать императрицей – хоть ложкой ешь. А вот такой, которая полюбила бы мужчину Дагорна, пока не нашлось.
В столовой гостей ждал скромный аристократический завтрак: овсянка, омлет, отварные колбаски, жареный бекон, тосты с паштетом, сырная нарезка, три вида варенья и пять видов булочек.
Искренность – куда лучший комплимент, нежели лесть.
Кашеварила сегодня Джилл, так что на завтрак действительно была каша, на любой вкус – жидкая, густая, комковатая или пригоревшая, смотря из какой части кастрюли зачерпнуть.
— Всем тихо! – возопила Полина, бросаясь к терминалу и торопливо выставляя зону захвата камеры на минимум. – Мама звонит! Сделайте умные серьезные лица, и лучше за пределами кадра!
Стрелок не цеплялся за вещи, память должны хранить не они, а люди.
В общем, с миру по нитке – компетентным органам костюм от Армани.
А тот продолжал смотреть – не меняя позы, не отрываясь, так, словно я должна ему, как минимум миллион полновесным эльфийским золотом, а отдавать упорно отказываюсь.
— Проходил мимо. Случайно.
Ну да. Красивый эльфийский обычай – в темноте по зарослям бродить. В гордом одиночестве.
Каждый наживает воспоминания, от которых боль казнит сердце.
Про всё думать заранее, голова заболит.
Басни складывают не про то, что было когда-то. Люди выдумывают их и тотчас же радостно забывают, что сами всё выдумали. Ибо как выдержать жизнь, как не сойдя с ума принимать рану за раной, если не знать – было!.. не со мной, с кем-то, когда-то, всего один раз – но было, было же чудо!..
Не обижали её, вот она и не выучилась прощать.
Однако вылитого не поднимешь.
Человек, как упругое дерево, выпрямляется, если, конечно, не согнут дальше предела.
Этот преподаватель обладал уникальным даром, которому позавидовали бы лекари. Он умел преотлично мотать нервы, тянуть жилы, пить кровь, выедать мозги чайной ложечкой — в общем, расчленять без анестезии.
Как говорил Катафалк: свернутая шея не освобождает вас от зачета, а курсовую вы обязаны защитить, даже если она успела за семестр превратиться в ваш некролог!
Я примостилась в самый дальний угол и всю дорогу вела себя как самое образцовое кладбище: была тиха и погружена в печаль.
Линк, которая чувствовала себя в бутике как русалка в воде, имела первый спортивный разряд по стрельбе глазами и могла из ничего сделать прическу, скандал и ужин.