Леди Найрин наверняка любила своего домашнего тирана, раз лила по нему слезы. В нашем современном продвинутом обществе это назвали бы созависимостью, но…
Пока назовем это “великой любовью”. Хотя… что я вообще о ней знаю?
Держись, Штрилиц, ты на грани провала.
Будем решать проблемы по мере уменьшения их опасности.
— Эй, цыпа, ты куда? – окликнул Вал, расседлывая своего сивого мерина.
— Топиться, – с мрачной решимостью буркнула я.
— А-а-а… Эй, постой!
Я замедлила шаг, преисполненная надежды. Но Лён, кинув Валу несколько слов насчет костра и ужина, исчез в кустах.
— Заодно воды набери! – в мою сторону полетел плоский берестяной туесок. – Да гляди, чтоб без пиявок, зайди поглубже!
«Инструкции по пользованию спасательными жилетами раздадут на том берегу».
Парень молодец, тут же подключился к спектаклю. Подошел ко мне, взял аккуратно за руку, успокаивающе погладил ее и смотрит на меня с сожалением, как на старую дорогую шубу, поеденную молью, за которую когда-то отвалил кучу бабок, а теперь и выкинуть жаль, и носить невозможно.
Чувствую я одним местом, на котором люблю сидеть, доставит она нам еще неприятностей.
Брошенное копьё часто ранит того, кем оно брошено.
Если человек, обычный или наделённый удивительными способностями, хочет чего-нибудь со всем пылом души, то непременно достигает своей цели...
Вместо тщетного поиска благословенной вечной жизни нужно наилучшим образом прожить свою.
Разгон от бэмби до пантеры одна секунда.
Конопля вызывающе стояла посреди стола, изображая вазу с цветами.
Вот Тьма, а я сплю с ним в одной постели! Интересно, а дурость передается через подушку?
— А теперь посмотри на автора сего опуса.
— Проклятый Уй? — демон махнул крылом над книгой. Надпись не поменялась. — Серьезно? Какой-то странный псевдоним. За что прокляли, конечно, ясно. Но вот имячко… а буковку он одну не потерял случаем?
— Я думаю, это благодарные темные его отловили и чик-чик ножницами сделали. Все же секреты, собака, раскрыл.
Куратор быстро вдолбил в нас аксиому: инициатива наказуема, не лезь вперед и больше проживешь.
Кажется, хуже о человеке думать не возможно, ан нет — сюрприз. Это оказалось не дно, а крышка люка.
Услышав пугающую простого человека цифру, казначей схватился за сердце. Как будто никто не знает, что он носит в нагрудном кармане кошелек.
— Не дурак, — важно усмехнулся помощник и покосился на светлого, прозрачно намекая, кто в нашей компании слабое звено.
То, что днем веселая получасовая прогулка с любованием природы, ночью превращается в напряженный десятиминутный забег.
Отец — Главный Жрец темного храма. Если он начинал читать мне книжки, это обычно превращалось в поучительные лекции о том, как делать не надо. И конец «жили они долго и счастливо» он вообще не произносил, а только: «умерли в один день и сэкономили родне на похоронах».
«Мужчины по сути своей глупы, а женщины — безумны, но когда они встречаются, из этого порой выходит что-то хорошее».
Несмотря на все, что мы говорим себе, когда дела идут плохо, жизнь — наша самая большая удача.
«Тоже мне новость! Мужчина, который не любит болеть! Покажите мне хоть одного, кто будет лечиться без нытья, не изображая из себя жертву инквизиции!»
Больные мужчины похожи на раненых волков. Они подпускают к себе только тех, кому доверяют.
Никогда не забывай, моя девочка, какой бы несчастной ты себя ни чувствовала, у тебя есть шанс, потому что ты жива и все еще возможно.