Пришлось угрожать мужем.
Моим мужем, оказывается, очень удобно угрожать – все пугаются.
— Ваше место становится вашим тогда, когда вы решаете его занять.
— Госпожа занята. Приходите завтра. А лучше послезавтра. Еще лучше – совсем не приходите.
Бюрократия – не дракон, просто так ее не победить.
Неприятные ситуации и я – друзья навек.
Я, когда нервничаю, всегда ем, как не в себя.
Я в принципе ем, как не в себя. Наверное, нервничаю много.
— Ну и что мне делать? – поинтересовался Кайя.
— Мальчик мой, не позорь семью. В твоем возрасте уже пора бы знать, что с женой делают.
— Ты или веришь, или проверяешь. Если проверяешь, то уже не веришь. А без веры какая дружба?
— Отсутствие доказательств неверности не является доказательством верности. Учи тебя, учи, а все без толку.
Рыцари были брутальны. Кони прекрасны. Дамы – как повезет.
Злость – хороший кнут.
Мир вроде другой, а игрушки у мальчишек все те же.
Я прямо чувствую в себе безудержное желание изменить мир. Надеюсь, он выдержит.
Я уже думать начинаю так, как они здесь говорят: половина мыслей вслух, вторая – для внутреннего пользования.
…Корсет, который дорогая моя Гленна затягивала с особой тщательностью, придавал моему облику не только изящество, но и требуемую бледность. К бледности прилагались устойчивый звон в ушах, мошкара перед глазами и прочие явные признаки кислородного голодания.
В моей душе шевельнулось сочувствие, но было отловлено и удушено недрогнувшей рукой.
— Вместо того, чтобы рычать, красавчик, сделай для нее то, чего никогда не сделал бы ее жених.
— Например?
— Оставь в покое, — припечатала она, — покажи, что можешь прекрасно жить без нее. Собственница в девочке быстро возьмет верх, уж поверь. А если нет, то можешь прийти ко мне и наказать за плохой совет.
— Что-то не так? — спросила горянка, заметив ее взгляд. — Вы будто подавились чем-то.
— Мечтой, — прошептала Эмма, потерев собственное горло.
— Этого не может быть, — потрясенно сказал Мордиш. — Как — не настоящая Бригитта? Где моя козочка? Где она?
— Не она, а он, — сухо произнес Наглер. — Не козочка, а козел, так сказать…
— Я не верю, — выпалил Мордиш, покачав головой.
Чем лучше узнаю соседей, тем выше хочется забор.
— Батько! — вновь взвыл несчастный, голову руками заслоняя. — Батько, я же… я не хотел! Не знал! И все-то клевета… ведьмы клятые заморочили.
Стася почесала руку.
Опять ведьмы.
Вот ведь… гадости люди сами творят, а виноваты, выходит, ведьмы…
порой вот вроде смотришь на человека, и не дурак он, и разуметь разумеет, а такое творит, что как-то оно ни в сказке, ни пером…
Но самое главное, это были глаза. Даже не так.
Взгляд.
Взгляд полный предвкушения. Сейчас я не была: «мать-жена-сотрудница» (нужное подчеркнуть).
Сейчас я была любовницей...
Правильный он все-таки мужик, понимает, когда лучше промолчать!
Колесо жизни и случайностей никогда не прекращает крутиться.