— Шо ви имеете сказать на предложение пойти до гамаков и поговорить за жизнь без бизнеса? Один ваш турист научил нас такому коктейлю, шо глаза лезут на лоб, а потом вперегонки залазят обратно за добавкой!
Охотничий инстинкт вяло затрепыхался под переполненным желудком, но выкарабкаться не смог.
…В грузовом отсеке раздался значительно приглушенный изоляцией, но все равно громкий взрыв. Корабль содрогнулся, иллюминаторы отсека залепило изнутри чем-то бело-розовым, комковатым.
Первой безотчетной капитанской мыслью было: «Мозги!» Следующей, потрезвее: «Но откуда?!» Не в смысле, что Станислав сомневался в наличии у своей команды хотя бы зачаточных скоплений нервных клеток, но почему именно в грузовом отсеке и в таком количестве?!
— Моя бабушка называла это «обнулить счетчик» — мол, чем дольше везет, тем большей пакостью потом уравновесится.
Аайда с надеждой уставилась капитану в глаза и для вящей убедительности выпятила грудь. Обе пары.
Станислав в качестве ответной любезности втянул живот…
Незаметно просочившаяся обратно под стол Котька в глубокой задумчивости сидела между хозяйскими ногами, пытаясь понять: она в раю или вот-вот лопнет? Из пасти у кошки торчала веточка прилипшей к колбасе петрушки, которую брезгливость не давала проглотить, а жадность — выплюнуть.
Для самоубийства тоже никакие лицензии не нужны, только депрессия и идиотизм.
Вениамин тоже нагреб себе две тарелки провизии, но предпочел наслаждаться ею в уютной тишине медотсека, для сохранения оной включив над дверью грозную красную надпись: «Не входить, ИДЕТ СТЕРИЛИЗАЦИЯ!»
Пятью минутами позже к нему заглянул Станислав, обнаружил, что стерилизация дошла уже до рубленых котлет с сельдереем, и присоединился.
— Дэнька, тебе еще хочется есть?!
— Нет. — Навигатор положил надкусанное пирожное (ту самую корзиночку с клубникой) на блюдце и поставил в холодильник. — Но это гарантия, что не захочется вам.
— Какие у вас милые котики! — пробормотал доктор, решив, что это самая безобидная и беспроигрышная тема.
— Да, — веско уронила Валентина Сергеевна, переглянулась с котами и многозначительно добавила: — А главное, безошибочно разбираются в людях!
Котики смотрели на чужаков, как снайперы из группы поддержки. Судя по изодранной в лохмы когтеточке, они тоже вовсю готовились к приему гостей.
— Понимаете, Станислав Федотович, тут такая дурацкая история приключилась…
— Понимаю, — вздохнул капитан. — С вами других и не бывает.
Бизнес-то шел, но такими непредсказуемыми и извилистыми путями, что рассказывать о них малознакомому человеку было глупо, а местами даже стыдно.
— А эта Кира красивая? — не унималась подруга.
Дэн пожал плечами. Стандартная половозрелая особь женского пола, ничего особенного.
Но Тед почему-то считал иначе.
— Еще какая! Во!
Пилот красочно обрисовал руками размер и форму красоты.
Радости на Падлином лице было примерно столько же, сколько от засунутого в рот лимона.
– Раз ты мой проводник, иди впереди – так, чтобы я тебя постоянно видел. И только посмей что-нибудь выкинуть!
— Приказ имеет обратную силу? – вежливо уточнил Дэн.
— Э?
— Я фантик от конфеты по дороге выкинул. Вернуться подобрать?
— Хороший терапевт всегда немного психиатр. По крайней мере, у меня такое ощущение, что как минимум половина пациентов приходит ко мне просто выговориться, – лукаво посмотрел на друга доктор.
Конопля вызывающе стояла посреди стола, изображая вазу с цветами.
Станислав одобрительно отметил, что команда старается произвести на пассажира впечатление, отличное от утреннего парада зомби в семейных трусах и мятых майках.
Чем ниже уровень бара, тем быстрее и обильнее стекаются туда слухи.
Капитан сочувственно похлопал друга по плечу, как маленького мальчика, верящего в закон, справедливость, гражданский долг и Человека-паука.
Что ж, придется побыть дисциплинированным зрителем и не вмешиваться в дамский моноспектакль под названием «маленькая женская злость».
— Муля, не молчи, объяснения сами себя не родят.
Не вовремя проснувшаяся совесть подняла голову и оскалилась. И ведь эту заразу ни снотворным не взять, ни мешком, пусть в нем и золото, не придавить. А еще она далека от деликатности. Нет чтобы тихо и ненавязчиво сказать о том, что я не права. Прошептать на ушко. Желательно – пока я сплю. Нет же ж… Завопит.
Я обогнула стол, прикидывая, что бы потяжелее взять в руку. Увы, из «потяжелее» был только мой характер. Пришлось просто сжать кулаки.
— Муль, напомни, почему я тебя еще не убила? – вкрадчиво спросила рыжая, запуская руку в спутанные волосы.
— Потому что в квартире закончились яды, а тащить мой труп тяжело. К тому же он не влезет в мусоропровод…