– Вот скажи, почему у интеллигентных родителей учителя музыки и начальника энергосетей получились такие дети: одна моя жена, а вторая – вот это ни пойми что в каске. Включай мигалки, поехали в больницу, пока она ещё цела.
А потом я слышу шаги. Это в квартире надо мной проснулся Юра Рост. И летом на потолке появляется мокрое пятно и начинает капать — это Рост у себя на балконе поливает цветы. (Балкон Юры над моим эркером.) А зимой на этом балконе Рост ставит елку. Украшает ее красивыми игрушками, прилаживает лампочки, и горит она у него, пока не растает снег.
Я спросил Юру:
— Зачем ты ставишь эту елку? В комнате от нее темно. А снизу не видно.
— Да? А я думал, дети смотрят, — огорчился Юра.
И на следующий Новый год елку не поставил.
Первого января утром его разбудил звонок в дверь. За дверью делегация мальчишек.
— Дяденька, вы что, заболели?
— Нет, здоров. А почему вы так решили?
— Елки нет.
И с тех пор каждую зиму на балконе над моим эркером стоит елка, и на ней сверкают игрушки и лампочки.
Женщина – человек. Мужчина – тоже человек... И всё‑таки мужчина – это мужчина, а женщина – это женщина...
Переубедить мужчину, если он что-то решил, нереально. Легче поезд на ходу остановить, поскольку там стоп-кран имеется.
Какое-то ожидание несбывшихся надежд и вера в то, что они еще сбудутся. Когда-нибудь.
Фанатиков нужно слушать молча, кивая и улыбаясь в нужных местах.
Выбор – самое трудное в нашей жизни и то, что определяет нас. От того, какой путь мы избираем, мы проживаем ту или иную жизнь. Я не верю в предназначение. Я верю в выбор. Множество вариантов из всех возможных, один - верный.
Я твердо знаю - мужиками надо увлекаться, когда твердо встанешь на ноги. Выучишься, построишь карьеру, обеспечишь себя, а в идеале еще и детей, вот тогда...
Коноплицы поле засеешь и на душе сразу легчает.И жизнь играет новыми красками.
Своим постоянным присутствием дочка открыла мне дверь в совершенно новый мир. Мир куда более простой и понятный, чем тот, в котором я привык жить, и окрашенный только в солнечные цвета. В нем всегда царит радость.
в любви, как и на войне, все средства хороши.
...теряя видимую опору в жизни, душа неизменно обращается к единственному источнику добра, она ищет силы в Боге.
И вообще странная это штука - наши желания. <...> Мы предпочли бы остаться такими, какие есть.
"Решения,принятые на основе недостаточной информации,чаще всего оказываются неверными."
Вечером стрелки рассказывали друг другу разные страхи, говорили о привидениях, домовых, с кем что случилось и кто что видел. Странное дело: стрелки верили в существование своих чертей, но в то же время с недоверием и насмешками относились к чертям удэхейцев.
Может, война не только убивает и калечит, но и кого-то исцеляет? Что-то мало похожа она на исцелителя…
Да, мораль это такая вещь, которая не всем присуща.
Существует ли что-то, более мотивирующее, чем страх? Что-то, способное так же сильно влиять на наши поступки? Чем страх является для каждого из нас? Он изменчив и многолик. Изобретателен и хитер. Зачастую страх творит с нами странные вещи. Заставляет плакать и смеяться, покоряться и предавать, ненавидеть и стыдиться. Огульно называя окружающих паникерами, свои эмоции выдавать за разумную предосторожность. Стоит ли стыдиться страха? Бороться с ним? Или, может, потворствовать ему? Страх обладает воистину потрясающей силой. Без него – скучно, а с ним – невыносимо. Он может сделать жизнь серой и неполноценной, а иногда наоборот, яркой и насыщенной. Чем ему являться для каждого из нас – личный выбор каждого. Но есть правило, касающееся всех. Страх не должен становиться частым гостем. Лучше его не приманивать. Не впускать страх в душу. Потому что игры с ним опасны. А ставки в таких играх иногда непомерно высоки.
совершенно ясно, что все эти чиновники… нисколько не смущались тем, что страдали невинные, а были озабочены только тем, как бы устранить всех опасных
Нижнее белье - базовая человеческая потребность!
Маленьким детям даже самые необыкновенные происшествия иногда кажутся само собой разумеющимися – такого простодушия взрослые, со своими мерками, как правило, абсолютно не понимают.
Скучно жить, когда у тебя нет врагов!
Больше всего взрослые любили ходить по воду. Они черпали из колодца ведро за ведром. Кузька все ждал, когда же кончится вода. Но она и не думала кончаться. Кто ее подтаскивал и доливал в колодец? Водяной, что ли, присылал кого-нибудь ночью, под покровом тьмы? Кузька с Вуколочкой давно собирались выследить, кто доливает в колодец воду. Но нечаянно как соберутся, так проспят. Люди, наверное, тоже не знали, кто доливает воду, и подолгу беседовали об этом у колодца.
То, что представляется зарубежным критикам как высокомерный поиск путей к господству, очень часто является реакцией в ответ на действия групп, оказывающих давление по внутренним вопросам.
В этом томе упомянуты или появляются в качестве эпизодических персонажей поэт и генерал-адъютант майорского ранга Александр Петрович Сумароков (1717–1777); сначала служивший во флоте, а затем участвовавший в подавлении пугачёвщины драматург Михаил Иванович Верёвкин (1732–1795); участник Семилетней войны, драматург Владимир Игнатьевич Лукин (1737–1794); воевавший на той же Семилетней и вышедший в отставку в чине капитана писатель Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833); участники Русско-турецкой 1768–1774 годов – поручик, писатель Василий Алексеевич Лёвшин (1746–1826) и полковник, поэт Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий (1751–1828); воевавший и погибший в Отечественную полковник, поэт Сергей Никифорович Марин (1776–1813); ополченец 1812 года – поэт, переводчик и публицист Василий Андреевич Жуковский (1783–1852); получивший десять штыковых ран в европейском походе 1813 года подполковник, поэт Гавриил Степанович Батеньков (1793–1863). И ещё корнет Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) – хоть и стоявший в резерве, но служивший во время Отечественной войны в гусарском полку.
И другой поэт и переводчик, умоливший отчима отпустить его, будучи всего шестнадцати лет от роду, в европейский поход русской армии, и затем участник Кавказской войны – капитан Александр Ардалионович Шишков (1799–1832).
О каждом из них стоило бы написать; где бы сил на это набраться.
А ведь был ещё Иван Михайлович Долгоруков (1764–1823) – поэт, прозаик, драматург, вышедший в отставку в чине бригадира после шведского похода.
Участник русско-турецкой и польской кампаний – писатель и переводчик, редактор и издатель, премьер-майор Пётр Иванович Шаликов (1768–1852).
Сражавшийся под небом Аустерлица (а заодно под Гуттштадтом, Гейльсбергом, Фридландом и проч. – в австрийском и прусском походах) штаб-ротмистр, писатель Дмитрий Никитич Бегичев (1786–1855).
Успевший послужить на Кавказе поэт Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797–1846).
Ополченец 1812 года, получивший ранение при взятии Полоцка, – автор первых в России исторических романов, имевший огромную популярность при жизни, писатель и драматург Михаил Николаевич Загоскин (1789–1852).
Входивший в Париж в 1814 году драматург, адъютант Кутузова Николай Иванович Хмельницкий (1791–1845).
Против воли родителей вступивший в ополчение в 1812 году – ив боях дошедший до Парижа два года спустя, принятый после войны в лейб-гвардию и в чине поручика назначенный адъютантом к графу Остерману-Толстому, – писатель Иван Иванович Лажечников (1792–1869).
Кто-то, быть может, посчитает нужным здесь заметить, что тогда просто было принято молодым людям идти по военной линии.
Полно вам, обязательную воинскую службу для дворянства отменила ещё Екатерина Великая. Вы всерьёз думаете, что люди в силу традиции шли на смерть?
Нет, большинство вышеназванных (и все персонажи этой книги) могли никогда не служить. Напротив, они имели возможность просто жить в своих поместьях, непрестанно рассуждая о благе человечества и гуманизме.
Равно как мог остаться в стороне участник заграничных походов 1813–1814 годов, корнет Белорусского гусарского полка, поэт Иван Петрович Мятлев (1796–1844).
И другой поэт – Евгений Абрамович Боратынский (1800–1844), пять лет служивший в недавно отвоёванной русскими Финляндии.
И даже создатель словаря Владимир Иванович Даль (1801–1872) – на протяжении семи лет мичман сначала Черноморского, а затем Балтийского флота; позднее, во время русско-турецкой войны и польской кампании, – блестящий военный хирург, спасший под огнём не одну жизнь. (А если понадобится – то и военный инженер: однажды, когда возникла необходимость, а инженера не было, сам навёл мост, защищал его при переправе и потом сам же его разрушил; от начальства получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, а от Николая I – орден Святого Владимира.)
А мы ведь, став перечислять, ещё только-только вступили из XVIII в XIX век. Наверное, стоит пока остановиться, потому что имён будет слишком много...