как же легко, оказывается, сделать мужчину счастливым. Даже не сексом и вкусной едой, хотя нам это внушают везде и всюду. Всего лишь разделить его увлечение любимыми игрушками, интересоваться тем же, что и он.
Ты проснешься ночью — все белым-бело.
Белыми снегами память замело.
От глухого снега льется яркий свет.
Ветер, снег, метели — только счастья нет.
«Может, ты приснишься, — прошепчи во сне.
В снеге отразишься — и придешь ко мне?
Где тебя я встречу? Где тебя найду?»
За окном метели одинокий гул.
«А нужна ли встреча?» — вдруг шепнет метель.
Несколько снежинок бросит на постель.
Ты от снега двери плотно затвори.
Никогда ты снегу память не дари.
Вдруг проснешься ночью — все белым-бело.
Белыми снегами память замело.
Страстными кострами душу не согреть:
Долгой зимней ночью слишком близко смерть.
Маленькая свечка лишь растопит снег.
Свет горит всю вечность.
Пусть и дома нет,
Пусть и снег, и ветер, и сугробы вновь…
Под январским снегом теплится любовь.
А хочешь еще Бродского?
— М-м…
— Перестань. Ты же военный, настоящий мужчина. Да? Значит, можешь потерпеть. Слушай.
Что, прекрасная поломойка? Обратил на тебя принц внимание? Суровый викинг не пропустил и вашу юбку?
— Невысокого ты обо мне мнения, — говорю тихо и обиженно.
— Жизнь научила, — Стасу все равно на мою обиду.
— Может, не там учился?
незачем тешить себя глупыми мечтами, которым не суждено сбыться. С этой мечтой я рассталась почти без потерь. Пара матерных слов дома и несколько слезинок там же — не в счет.
Не можешь сослаться на вечное — стоит озвучить правду в лоб.
Каждый ребёнок рождается божеством, а затем опускается до человека.
Симона де Бовуар
История о Гермафродите началась, естественно, с Гермеса. И с Афродиты.
Если путешешествие «туда» для аргонавтов проходило под эгидой «Кто больше выпьет, или Хоббиты отдыхают», то путешествие «обратно» напоминало шатания пьяного бессмертного хомячка по минному полю.
Богиня обмана живо освоилась среди людей, принялась скитаться там и сям и разрабатывать демократию, средства массовой информации и ипотеку.
Статус, богатство и социальное положение исчезают со смертью. Остаются полученные уроки и духовный рост, а мы представляем собой совокупность опыта, накопленного за многие жизни.
Время лечит, Лана. Оно делает это мучительно медленно, но рано или поздно утихнет и горечь потери, и чувство вины. Просто позволь себе отпустить.
если я когда-нибудь решу жениться, то выберу такую, как ты: молчаливую, безынициативную посудомоечную машину со встроенным кухонным комбайном, в смысле, идеальную женщину!
Иногда слабость нужна так же, как и сила. Нельзя быть непробиваемой круглые сутки, семь дней в неделю. Мир бывает разным – и злым, и добрым. Иногда он осыпает подарками, иногда – бьет, причем безжалостно. Боль и злость накапливаются, и их нужно выпускать, чтобы они не отравляли душу изнутри.
Хотя было бы здорово, если бы эту тишину сейчас разрезал залихватский свист, и с одной из заснеженных крыш сорвался бы гибкий силуэт благородного разбойника, спасающего принцессу из лап злого Императора. Он бы умчал меня в темный-темный лес, где нас никто не найдет. И мы стали бы жить в хижине у озера, он — охотиться на кроликов, а я — варить из них супчики, пока смерть или злой, как демон, Император не разлучит нас…
— Есть хочу, — решила я и направилась к столам, уставленным всевозможными блюдами.
— А потом говорят, что у мужчин только одно на уме, — хмыкнул Янтарь, следуя за мной по пятам.
Я провела кончиками пальцев по корешкам, мимоходом читая названия. Если верить, вдохновляющим: «Тридцать способов безболезненно умертвить безнадежного больного» и «Паразиты кожные, внутренние и наружные» — здесь были собраны книги по медицине.
— Вольфгер, — позвала я оборотня, который полулежал рядом, разглядывая меня раскинувшуюся на постели — уставшую, обнаженную. Тяжелая ладонь лежала на моем животе, и вервольф, кажется, сам того не осознавая, тихонько гладил его.
— М? — лениво протянул мой волк.
— Как думаешь, а можно перевезти в Виелу полы?..
— Кефирчику ей захотелось, видите ли, ни свет, ни заря! А где он кефирчик? Откуда ему взяться? С вечера все вылакала и упаковку в мусор выбросила. Колбасу она искала, чайную. Я недавно батон купила. Смотрю, никто не ест, а колбаса убывает…
— Скажешь тоже, Зоя, — удивлялась Лиза. — Зачем ей тайком колбасу есть? Она же здесь хозяйка.
— Хозяйка! — Фыркала сердито Зоя. — Хотелось бы ей стать хозяйкой, но поезд да-авно ушел! Ты не думай, колбасу мне не жалко. Только зачем она зудит постоянно: «Зоя, ты толстеешь, потому что ешь все подряд! Надо переходить на овощи и кефир! Посмотри, сзади меня до сих пор принимают за девушку!». Я не выдержала и спросила как-то: «А спереди вас за кого принимают? За пионерку двадцатых годов?» Так она неделю со мной не разговаривала, счастье-то какое!
– Все будет хорошо, твое величество, – тихо сказал я, с наслаждением впитывая чужую магию, как божественный нектар. – Вот увидишь: мы их всех убьем. Если хочешь – даже с особой жестокостью.
– Умеешь ты успокоить
Всё началось с воскресенья, а воскресенье началось плохо.
взрослые как-то уживаются между собой. В семье, на работе, с соседями. Сколько правил им необходимо соблюдать? Офигеешь. Нелегко, наверное, быть взрослым, постоянно отвечать за свои слова и поступки.
Господи, ну почему нормальному человеку в этом мире приходится постоянно обороняться?
Все люди превосходнейшим образом замечают эгоизм в других и не видят ни крошки в себе.