Ох, не брал бы ты, Адам, яблочко у Евы, скольких бы проблем тебе и всем мужикам удалось избежать!
Чем сильнее противник и тяжелее бой, тем значимей и весомей победа!
Все же любопытство у всех дочерей Евы – вещь неискоренимая.
«Итак больно и трудно жить на свете, а когда поступаешь по совести – это становиться практически не возможно».
…Ревизия – она как теща: век бы ее не видеть, но ведь жена (в смысле начальство) – загрызет, если время от времени с ней не встречаться.
— Что бы такое сказать, чтобы из цензурного были не только запятые? Хреново…
—Ех… какое платье … и главное. Всего полгода назад оно было мне тютелька в тютельку…
—Ну да, а потом твои тютельки немного подросли и оно стало уж слишком откровенным.
Озарение (курсировавшее не иначе как в районе пятой точки) решило достичь-таки головы.
…Какие только баги не встречаются в программе под названием «жизнь»!
…Спорить с мамой – все равно что босиком топтать разбитое стекло. Оно только крошится и режет еще глубже и больнее.
Детей и матерей, увы, не выбирают – что получил, с тем и живи, мечтая побыстрее вырасти/дорастить и разбежаться.
— Я подала ответный иск, – пояснила юрист. – За кошмарно невосполнимую трату наших нервных сил и репутационные потери!
— А может, не стоило ворошить это осиное гнездо?!
— Пчелиное, – деловито поправила ее юрист. – И я таки собираюсь наковырять нам оттуда меду и даже немножко прополиса!
— Кирочка, ви со своей юридической наивностью опять делаете мне испуг во всю грудь! – Сара драматически схватилась за то место, где у хумансов находилось сердце, а у авшуров, видимо, орган, отвечающий за жадность.
— Погодите, я сейчас сяду, чтобы много смеяться!
…Способствовать плохому делу могут даже хорошие и честные люди.
— Мне остро не хватает помпонов, – прошептала Трикси, наблюдая за сближением «дуэлянтов». – Таких, блестящих, которыми чирлидерши машут.
— Могу сбегать за вениками, – с готовностью предложил Джек.
— Пожалуй, мне вредно иметь такое беспокойство на полный желудок, – нехотя признал Айзек.
— А на пустой? – рискнул пошутить кибертехнолог.
— А на пустой, – авшур вроде бы благодушно улыбнулся, но кибертехнологу стало крайне не по себе, – такого беспокойного меня вредно иметь вам!
— У меня тоже до сих пор ребра к непогоде ноют!
— Ты весь ноешь, в любую погоду.
На место совершения ужасного преступления полиция прибыла только через двадцать минут, – в надежде, что за это время совершающие преступят и бесследно разбегутся.
— Подозреваю, что нас будут судить не по уголовному кодексу, – тяжело вздохнул капитан, – а по психиатрическому справочнику…
Плотоядные авшуры признавали растительный гарнир только в качестве декора, а кофе считали забавной специей для сливок.
Кира глубоко вдохнула и шагнула навстречу гостям, ощущая себя серфингистом, бегущим к цунами с могильной плитой наперевес.
— Что, голод все-таки не тетка? – едко крикнул напарник ему вслед.
— Нет, но дегустация поможет мне понять, какими таблетками тебя потом лечить!
Для каждого замкового киборга были прописаны «серые» зоны, заходить в которые запрещалось, всегда или только ночью. Неразумные киборги воспринимали их границы как неприступные стены, разумные – как расхлябанный частокол, поставленный дураками для дураков.
…Подумаешь, нашли они человеческий скелет! Он в каждом человеке есть, если его расковырять! И даже в киборге, но их ковырять сложнее.