— Кровью слово запечатала… сильна была в ней обида. Ну и любовь. Любовь — штука такая, она покрепче любой иной отравы будет.
ПроводыЯ бы хотела с тобой провести свою старость.
Это та самая необходимая малость,
что для меня составляет основу событий.
Я, словно дом, что усвоив закон перекрытий,
стал неустойчив в своем равновесии шатком.
Слишком привязан к спонтанным словам, беспорядкам.
Слишком зависим от снов и касаний постельных.
Я не хочу, чтоб мы встретили старость раздельно.
Где-то есть день, когда гостьей она постучится,
чтоб рассмотреть, как родными становятся лица:
схожесть в улыбке и смехе, морщине межбровной.
Близость любовная, к старости ставшая кровной.
Где-то есть день, где встречаем мы старость у дома,
словно соседку, как будто с ней вечно знакомы
и предлагаем остаться сегодня на ужин.
Ты и тогда, и сейчас — будешь рядом мне нужен.
Ты и тогда, и сейчас — моё горе и радость.
Я бы хотела с тобой провести свою старость.
Бог есть лишь слово, которым мы обозначаем все сущее и нашу надежду на то, что у всего этого есть смысл. Но больше ничего нет. Только надежда.
Работа в команде очень важна. Она позволяет свалить вину на другого.
— Он спас тебе жизнь, — задумчиво сказала я, вглядываясь ей в лицо. — Крысиный Король. А ты всё старалась найти его и убить?
Става пожала плечами:
— Есть вещи, которые не стоят своей цены, вот и всё
«Кто процесс допускает, тот его проигрывает».
— Ты водишь «порше»? — Не просто «порше», а «Порше девятьсот одиннадцать джи ти три». Большая разница. — Дай угадаю: это любовь всей твоей жизни? — спросила я, цитируя заявление Трэвиса о его мотоцикле. — Нет, это всего лишь машина. Любовью всей жизни станет женщина с моей фамилией.
Подлый стрелец, лишь кудрями гордящийся, дев соглядатай!
Если б противу меня испытал ты оружий открыто,
Лук не помог бы тебе, ни крылатые частые стрелы!
Ты, у меня лишь пяту оцарапавши, столько гордишься;
Мне же ничто! как бы дева ударила, или ребенок!
Так тупа стрела ничтожного, слабого мужа!
Где умирают старые птицы? Почему умершие не хлопаются с неба нам на головы?
Люди казались ему не живыми загадками, которых надо убивать, чтобы в некотором роде разгадать их тайну, а наоборот, уже готовыми светящимися трупами, без всяких тайн. «Сколько мертвецов», — подумал Федор на вокзальной площади, заполненной двигающимися толпами. Два раза он, ради детского любопытства приподнимая голову, явственно видел внутри живого, закопченного воздухом, человечьего мяса светящиеся синим пламенем скелеты.
Нет такой человеческой фантазии, которую бы реальность не превзошла играючи.
Любовь разрушает контроль
- Ты слишком много пишешь - начни жить.
Если ты для себя не самый интересный человек на свете, то с тобой явно что-то не так.
Нельзя море измерять черпаком, нельзя о человеке судить по внешности.
Спрашивать разрешения нет смысла – всё равно он его не получит. К тому же он хорошо помнил, как дедушка ему сказал:
– Пол, намного легче попросить прощения, чем разрешения.
Мама тогда страшно возмутилась.
– Ты что такое говоришь! – воскликнула она и повернулась к сыну. – Само собой, он шутит, Пол. Обязательно спрашивай разрешения!
Дедушка ему подмигнул, пока мама не видела. Родители вечно пеклись о «правилах», а дедушку подобная ерунда не заботила.
К сожалению, последние события доказали, что прошлое имеет свойство возвращаться и тащить его, брыкающегося, обратно на родину.
«Если бы я мог провести всю жизнь за чтением, мне ничего другого и не хотелось бы; я знал это уже в семь лет»
человек может быть и учителем, и идиотом. Он даже может быть и философом, и идиотом. А бывают политики-идиоты… Сдается мне, других политиков и не бывает. Даже гений может быть идиотом. Миром правят сплошь идиоты. Идиотизм – не очень серьезная помеха в жизни и в профессии. Иногда это явное преимущество, даже залог успеха.
Сомнения составляют часть веры и ни в коем случае не противоречат ей.
Он сделал глоток. Затем еще один, побольше.
– Неплохо.
– Я знала, что вам понравится. Я приготовила его специально для вас. Он называется «Чертов зануда».
Она удостоила меня своим именем, словно подарком, который я с удовольствием принял.
- В любви что главное, - продолжал наставлять он Анджела. - Ни к чему никогда не принуждай любимого человека. Естественно желание, чтобы он сделал то, что ты хочешь или считаешь правильным; но лучше пусть все происходит само собой. Нельзя вмешиваться в жизнь других, в том числе и в жизнь того, кого любишь. Это трудно, - добавил он, - потому что иногда так и подмывает вмешаться. Диктатором быть приятно.
Моя одежда сделана из глутамата натрия и гексахлорфена. Моя еда – из полиэфирного волокна, вискозы и люрекса. Мой шампунь содержит витамины. Нет ли в моих витаминах моющих средств? Хотелось бы на это надеяться. В мозгу у меня живет микропроцессор величиной с кварк, ценой десять пенсов и заправляющий всем хозяйством. Я сделан из… из мусора, я просто мусор.
– Как это? – Колготки высохнут. – Нет! Не могу же их повесить на батарею. – На ногах высохнут, долго ли! – Ой, я заболею.