Мне кажется, руки его плохо слушаются — или он просто никак не может поверить, что это такое я ему дала. Некстати вспоминаются английские сказки про домовых. Вот сейчас поймет, что это одежда, и исчезнет, отпущенный на свободу. И останусь я тут с Алтонгирелом у разбитого корыта.
— У меня нет выбора. Я не могу его бросить. Не могу после всего, чем мы были друг для друга. — После всего, чем вы были друг для друга. Прошедшее время. Дай знать, когда будешь готова к настоящему или, может быть, даже к будущему.
Но ему мечталось о множестве — о полных закромах — внуков, заполонивших все вокруг. После всех лет сломанных ключиц, прыщей, клюшек и бейсбольных бит, потерянных коньков, ссор, валяющихся повсюду учебников, волнений из-за того, что от мальчишек пахнет пивом, ожидания машины, подъезжающей к дому посреди ночи, беспокойства…
Прости себя за то, что ты ее обманул.
Психотерапевт как бы держит зеркало перед лицом пациента, но пациенты делают то же самое в ответ. Терапия – не односторонний, а параллельный процесс.
«Мы вернем его. Полиция Сторновея поедет по адресу, откуда было отправлено письмо. Даже если его там нет, остров они не смогут покинуть. Местную полицию и паромщиков оповестили. Мы доставим вам Оливера — это лишь вопрос времени». «Он не посылка! — закричала она. — Если бы я хоть на секунду поверила, что он и правда там, я…
Латая тело, мы не возвращаем юность, а продлеваем старость души.
Меч - душа воина.
Люди быстро учатся строить по-новому. Но мучительно медленно и неохотно взрослеют. Все вместе, как человечество.
Когда дела не клеятся, лучше не затевать новых. Даже мелких.
Общественное мнение вечно находит себе вызовы.
Завоюйте покупателя номер один, и можете считать, что тысячный у вас в кармане!
– Гитлер? Гитлер? Я не хочу говорить с Гитлером.
Стояла осень 1942 года, и детский испуг был вполне понятен, и он повторял с удивительной настойчивостью:
– Доктор Гитлер хочет меня видеть. Доктор Гитлер хочет со мной познакомиться.
Мама умоляла:
– Да нет же, Дэвид, он Гитнер, Гитнер, через "н".
Он упорствовал. В кабинете психиатра доктор Гитнер приветливо улыбнулся и сказал:
– Ну, здравствуй, Дэвид.
Дэвид выбросил вперед руку и выпалил:
– Хайль!
Люди талантливые не собираются становиться писателями. У тебя это или есть, или нет. Те, у кого есть, пишут, а те, у кого нет, собираются.
Истинный предмет изучения человечества - сам человек.
Чем дольше ты живешь, тем больше тебе хочется жить. Если, конечно, тебя не мечает боль, если ты не изуродован, если ты не остался один-одинешенек на белом свете и все это не становится тяжким бременем. Но если ты любишь жизнь, тебе ее всегда будет мало.
Период не может продолжаться, когда ты понял, что он уже закончился.
Аксиома: Грех против любви – пытаться переделать душу того, кого любишь, даже если думаешь, что будешь любить ее больше, когда превратишь в нечто другое.
Мертвых в Полисе сжигали. Уже не одно тысячелетие. Он сам рано или поздно превратится в пепел над океаном… Как Ида. Чтобы помнить, не нужна могильная плита или урна с прахом под мемориальной доской. И уж тем более — мертвое тело за тонкой каменной перегородкой.
Братом Гипноса — повелителя сна, по праву считается Танатос — бог смерти.
Они равны по силе, приходят внезапно, в тот миг, когда их не ждут. И могут не откликаться на самый страстный зов. Ни одна преграда не сдержит их, ничья мольба о снисхождении не остановит. Один является на исходе дня, другой — жизни.
Каждый повелевает сонмом чудовищных химер и дивных созданий, которых порождает подсознание человека.
Оба безжалостны и милосердны, невидимы и всеобъемлющи в своей власти, непостижимы и прекрасны. Избавляют от усталости, боли, болезни, разочарований.
Они приходят вместе, и в тени одного брата всегда скрывается другой. Но никому из людей не дано понять, кто посетил его — сон или смерть.
Бездельничающий орк страшнее пьяного гнома.
Иногда человека нужно просто оставить в покое, чтобы он понял, что ты для него многое значишь.
Я никогда не знала жизни. Не была готова к ней.
— У меня все болит. — У меня тоже. Хотя нет, не все. Нос не болит. — А у меня палец не болит. Вот этот. — А все остальные болят? — Болят.
Так легко обмануть человека, который тебя любит.