Наивность умирает болезненно, это факт. Но и жизнь учит, жаль, что на собственных ошибках.
Случайности всегда вносят свои коррективы даже в самые тщательно продуманные планы.
В общем, в голову лезли обычные бредовые девичьи мысли. Хочу, но боюсь, могу, не могу, а я, а он…
— Ты уж определись: или я птичка, или лошадка. У птичек сбруи не бывает.
Ну что за ерунда такая? Сидим тут, понимаешь ли, в таком интимном междусобойчике… А он не обращает на меня внимания. И как это понимать? Нет, если полезет, я, конечно, буду возмущена. Но то, что даже не пытается поцеловать, задевает.
Папа меня учил, что если уж берешь паузу, то держи ее до последнего или же вообще не пытайся строить из себя леди, которая умеет эти паузы держать.
– Пойдем, светлое чудовище. Ты мне уже мозг сама выела, хуже любого зомби.
Вот тут я решила, что пора обидеться. Но никто этого не заметил, так что зря я сердито сопела.
Ну надо же! Грег – лорд! Кто бы мог подумать. А с виду – бродяга бродягой. Хотя… Я тоже вроде как леди.
Как же ей хотелось найти в этом человеке что-то симпатичное, что-то, что давало бы возможность хоть немного его пожалеть!
Вот уж воистину - лучший способ улучшить свое настроение - испортить его врагу.
…Беседа приобрела душевность круглого стола главарей мафиозных кланов, где все зубасто улыбаются друг другу, придерживая лежащие на коленях плазмометы.
…Как известно, между бухгалтерией и юридическим отделом периодически разыгрываются драмы похлеще шекспировских.
Авшур мог растормошить даже мертвеца (а потом убедить его взять кредит под триста процентов).
— Идиотский закон! – кипятился Тед. – С тем же успехом можно запретить ввоз, скажем, женщин! Из-за них куда больше народу погибло, чем из-за киборгов!
Семен вскинул подбородок и преувеличенно серьезно провозгласил:
— Не верю. Идеальных мужчин не существует. Даже у меня есть недостатки.
Слова «наши правила, наказание, вина» высокородный особо подчеркивал, словно гвозди вбивал в крышку моего будущего гроба.
Ну, ничего, рано радуется. Мы еще посмотрим, кто кого в этом самом гробу закопает. В конце концов.
— Мне не нужны твои пустые слова, человечка.
— Полных не имеем, – развела я руками. – Берите, что дают.
— …Не забивайте голову, свободное место вам еще пригодится.
"Пока двуликий умывался в моей ванной, я переоделась в форму и открыла шкаф, взглядом полководца осмотрев свои войска. Справа была рота «нечего надеть», слева пехота «вешать некуда», в авангарде «выкинуть жалко» и замыкающий отряд «вдруг похудею или поправлюсь»."
Внутри зрело не взрослое желание методично разгребать проблемы, а детское желание портить нервы всем виновным и невиновным.
Я же в ответ прошлась по его атлетической фигуре. Выразительно так кривясь напоказ. Словно на рынке подержанных чабилей наткнулась на впечатляющий рыдван. Ну такой, про который говорят: машина — огонь (потому как замыкает и искрит даже с заглушенным двигателем), заводится с пол-оборота (но только с толкача), движок — натуральный зверь (жрет прорву магии, урчит и с места не трогается). В общем, такой машине ремонт не понадобится (ибо бессмысленно).
Отец всегда говорил: «У семи нянек дитя будет с гиперопекой. А она — ржа, которая разъедает характер». А папа, как истинный магомеханик, был сторонником антикорозийных мер.
Я усилием воли заставила себя посмотреть выше. На литые плиты нагрудных мышц, бронзовую кожу, татуировку в виде вязи рун, которая располагалась чуть выше правого подреберья.
В эту секунду я понимала мужчин, которых от глубин внутреннего мира легко отвлекает не менее глубокое декольте.
…Если пациент настойчиво хочет остаться в этом мире, то помешать ему даже врачевание бессильно, не то что какая-то там смерть.
В нашей с Линк паре обычно она решала проблемы по мере их: «Ой! А это ещё вчера надо было?!» Но сегодня, похоже, настал мой, не побоюсь этого слова, звезданутый час использовать годами отработанную подругой схему.