Отец, едва у нас появились первые деньги, тотчас нанял мне учителей, за что я ему бесконечно благодарна. Он всегда считал, что образование — это сила, особенно в нашем непростом мире. А потому, чем больше у нас появлялось денег, тем больше в дом приходило новых учителей.
Невесты исчезли, едва он потерял, нет, не саму возможность ходить, но деньги. То, что, оказывается, было самым привлекательным в его наружности.
- Вон какая худая, одни кожа да кости. Ребра торчат из платья. Просто суповой набор, а не девушка на выданье! — выдала она грозно.
— Я не худая. Я изящная, — ответила весело.
…Я органически не переносила идиотизм. Вот такой у меня недостаток. Весьма существенный, как утверждала Ева. Она вообще считала, что идеальные отношения складываются тогда, когда он держит тебя за дурочку, а ты его – за кошелек.
— Поверь мне, – перебила я его, – взглянуть на любой предмет под другим углом заставляет лучше всего ревматизм. Это я тебе как врач говорю.
— Леш, твое чувство юмора можно использовать вместо анестезии: оно как отличный тяжелый лом бьет прямо по затылку.
Вот в чем моему другу не откажешь, так это в мозгах. Пусть он по национальности и не совсем юрист, но ничто еврейское ему было не чуждо. В смысле: соображал он быстро, добротно…
…Сосед мой был невысок, кучеряв и обладал в понимании математиков идеальной фигурой – шаром.
Мы с моей паранойей нежно друг друга любим, нам вдвоём хорошо, и лишние маньяки в компанию нам не требуются.
нормальные герои — всегда идут в обход. Огородами.
Это атавизм какой-то, ей-богу. Но в том, чтобы смотреть на то, как мужчина с аппетитом ест то, что приготовлено тобой — в этом что-то есть. Что-то такое, необъяснимое.
Сквозь приоткрытую дверь слышались голоса. Сильнее всего слышно было голос его собственного сына. Хорошо, что Наташа не слышит, как ее мальчик умеет выражаться. Это врожденной грамотности у него нет. А врожденное умение материться — имеется.
Счастье достигается разными, порой противоположными способами. Ради достижения счастья можно работать над собой, а можно просто изменить свой взгляд на себя. Можно устранить причины источника вины, а можно перестать испытывать чувство вины.
Запомни одно, доченька — мужчину переделать невозможно. Или люби его такого, какой он есть. Или не связывайся с ним.
В летнем воздухе гудели шмели и все наши селяне. Причем неизвестно кто сильнее.
Любящая, дружная и преданная семья — это не только высшая награда в жизни, но и величайший труд. Не бывает любви, что сама по себе вечно горит ярким пламенем, в ее костер непременно нужно подбрасывать дрова, укрывать от проливных дождей и никогда не сжигать в нем мусор.
на каждое решение влияет сотня обстоятельств, и порой кажется, что нет выбора, что заблудился в лабиринте правил, условностей, чужих мнений. Тропа не стелется под ногами, путы не рвутся и тогда нужен тот, кто скажет: "Сними эту чертову маску, покажись настоящим, и я тогда скажу, что думаю о тебе на самом деле. Тебе будет сложно, больно, неприятно, но ты очистишься и найдешь свой путь".
Жизнь не только длинная, хатун, она ещё и сотней троп ветвится. На какую ступим, по той и идти придётся.
Душа — это же не тело, её попробуй нагой покажи, не отмоешься потом. Проще спрятать за ширмой приличий, культуры, прав. Проще жить с партнёрами, деля быт, финансы, постель, но не себя. Как отдать часть себя чужому человеку без оглядки?
— Не тебе судить о том! Найдет себе князь жену по статусу и будет править городом спокойно. Ведь женщина как вода: в какой кубок не нальешь, деревянный ли, серебряный — вкус не поменяется.
— Дура ты! Хоть и умная! — выпалил взбешенный дружинник. — Естество, говоришь, женское одинаковое?! Так почему мимо одной проходишь, не заметив, а от взгляда на вторую замирает сердце? Улыбка на устах появляется и воздуха не хватает? Хочется быть рядом, слушать голос, дотрагиваться, оберегать, — и потом уже спокойней добавил: — Воля твоя, Ефросинья, но представь на мгновенье, что нет с тобой князя, нет и не будет более. Коли выть не захочется, езжай на все четыре стороны! Езжай, не оглядываясь!
жизнь — это поистине чудо. Люди же, способные вступить в бой с костлявой и выйти победителем — храбрецы… или безумцы, что, впрочем, две стороны одной монеты.
Дом не там, где перина и ковёр, дом рядом с теми, кто дорог.
сколь угодно могут меняться века и декорации, но туман в голове семнадцатилетних неизменно останется розовым.
Поверь мне, в этом вывернутом наизнанку мире сильных людей преступно мало. Тех, кто способен, несмотря ни на что, выжить и состояться. Оглянись вокруг: везде слабые приспособленцы. Они врастают розовой плотью в решётку бытия, мимикрируют, ломаются, а потом начинают ломать других из страха, боли и просто потому, что не умеют по-другому. Так и живём в изувеченном мире со сломанным естеством.
если ищешь лихо, то разминуться с ним просто невозможно.