Цитаты

Ни один человек не может так долго быть двуликим: иметь одно лицо для себя, а другое — для толпы; в конце концов он сам перестанет понимать, какое из них подлинное.

Алая буква

Натаниель Готорн

Взаимосвязь прошлого и настоящего, взаимопроникновение реальности и фантастики, романтический пафос и подробное бытописательство, сатирический гротеск образуют идейно-художественное своеобразие романа Натаниеля Готорна «Алая буква».

Перестав быть палачом, вы превратитесь в жертву.

Отец Горио

Оноре де Бальзак

«Отец Горио» — один из наиболее значительных романов цикла «Человеческая комедия». Тонкопсихологичная, умная и временами откровенно насмешливая история о ханжестве, религиозном догматизме и извечном одиночестве умных, необычных людей, не выбирающих средств в борьбе за «место под солнцем», написанная полтора века назад, и сейчас читается так, словно создана только вчера!

Стыд и позор трусливой душе, у которой не хватает отваги быть либо верным другом, либо честным врагом!

Монах

Мэтью Грегори Льюис

Роман М. Г. Льюиса «Монах» по праву является самым знаменитым во всей мировой литературе произведением, написанным в жанре «романа тайн и ужасов». Вот, что говорится о нем в советской «Истории всемирной литературы» (1988 г.): «В этом сочинении Льюис стремится прежде всего к сенсационному нагромождению сверхъестественных ужасов, отталкивающих преступлений (от кровосмешения до матереубийства), проявлений патологической, садистской, извращенной эротики. Мир Льюиса — смятенный, хаотический мир, где...

люди на то и созданы, чтобы помогать друг другу

Кандид, или Оптимизм

Вольтер

Из огромного художественного наследия Вольтера наиболее известны «Философские повести», прежде всего «Задиг, или Судьба» (1747), «Кандид, или Оптимизм» (1759), «Простодушный» (1767). Писатель блистательно соединил традиционный литературный жанр, где раскрываются кардинальные вопросы бытия, различные философские доктрины, разработанные в свое время Монтескье и Дж.Свифтом, с пародией на слезливые романы о приключениях несчастных влюбленных. Как писал А.Пушкин, Вольтер наводнил Париж...

Мне вспомнилось, как когда-то я сказала старому наставнику: -Поживем-увидим,что случится. В ответ я услышала: -Само по себе,царевна,не случается ничего. Для того, чтобы что-то произошло, нужно приложить усилия.

Царица поверженная

Маргарет Джордж

Цезарь умер. Клеопатра, вернувшаяся в Египет, ум и силы отдает на создание мощной империи на Востоке в противовес Римской. Ненасытный Рим старается поглотить Египет, сделать богатейшую из стран мира своей провинцией. Трагическая любовь к Антонию, их встреча в Карсе, куда Клеопатра приплывает на украшенном золотом и драгоценностями корабле с пурпурными парусами, наряженная богиней Афродитой, тайное, а затем открытое противостояние двух триумвиров — приемного сына Цезаря, молодого Октавиана, и...

"Ужасно, когда твоя жизнь зависит от твоих собственных кривых рук"

Марсианин

Энди Вейер

Я очень гордился тем, что попал в команду для полета на Марс — кто бы отказался прогуляться по чужой планете! Но… меня забыли. Бросили, раненого и растерянного, и корабль улетел. В лучшем случае я смогу протянуть в спасательном модуле 400 суток. Что же делать — разыскать в безбрежных красных песках поврежденную бурей антенну, попытаться починить ее, чтобы связаться с базовым кораблем и напомнить о своем существовании? Или дожидаться прибытия следующей экспедиции, которая прилетит только...

- Такое впечатление, что лицо постоянно меняется, - наконец сказал он Вацлаву.
- Конечно, меняются, - подтвердил тот. - Огонь должен быть подвижным. Тем более, внутренний огонь.

Неизвестным для меня способом

Макс Фрай

«Неизвестным для меня способом» – это, конечно, цитата из Хармса; полностью фраза звучит так: «Значит, жизнь победила смерть неизвестным для меня способом». Не знаю, все ли помнят, что произносит эти слова человек с тонкой шеей, который «забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться». А потом обнаружил себя лежащим на полу. Сундука нигде не было. Сундук исчез! Все рассказы в книге примерно про это. Ну или для этого. Чтобы все эти ваши сундуки исчезали, один за другим. Рассказ...

Если быть - так быть лучшим!

Про нынешние времена когда-нибудь тоже потом всякой ерунды наплетут, а правду забудут. Думаешь, кто-то через пару столетий будет верить в то, что в реках плескались русалки, за печками жили домовые, а по дорогам ездили охотники на нечисть?

Мастер по нечисти

Алексей Буцайло

Послушников из Богоявленского монастыря в народе уважительно называют Мастерами по нечисти за умения и самоотверженность, с которыми они противостоят потусторонним силам. Брат Арсентий, в прошлом княжий дружинник, – один из таких мастеров. Иногда один, иногда с другими братьями он бьется с вурдалаками, оборотнями и колдунами, не щадя своей жизни. Арсентий не волшебник, а обычный человек, поэтому против нечисти использует только оружие в умелых руках, древние знания и отчаянную смелость.

– ...Вы все проблемы так легко решаете?
– Я просто стараюсь их не создавать.

Моя профессия спаситель

Катерина Снежинская

Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...

Чтобы руководить своей судьбой, требуется выдающийся ум. А следовать плану может и дурак

Разум есть способность использовать силы окружающего мира без разрушения этого мира.

В его душе подымались, как расколыхавшиеся волны, самые разнообразные ощущения. Прилив неведомой жизни подхватывал его, как подхватывает волна на морском берегу долго и мирно стоявшую на песке лодку…

Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!

...я продолжаю кивать, притворяясь, что для меня это ново и интересно, и говорить всякие глупости вроде «Это весьма поучительно», хотя очень хочется сказать другое: «Я совершенно безумен» или «Мне нравится расчленять девушек».

....(это можно сказать о любом нашем российском городе)...
Проезжая часть остальных улиц изобилует ямами разнообразных размеров и глубины. Немногочисленные активисты нашего городка регулярно выкладывают видео с этими ямами в интернет, шлют куда-то, но толку никакого.
Говорят, наш очередной мэр ворует и деньги, выделенные на ремонт дорог, кладёт себе в карман. Но дальше разговоров дело не идёт. Дороги остаются неизменными, а мэры, видимо, продолжают воровать.

Горькие ягодки

Мариэлла Вайз

Алое пятно на белой простыне. Небрежно брошенная визитка. – Пусть позвонит та, что была здесь. В случае проблем… – Никаких проблем… Никаких детей… Можешь быть спокоен… Облегчение в его глазах… Так больно. Всё ок. Я сильная. Я справлюсь…

— Вам, по—моему, нравится выставлять меня круглой дурой всякий раз, когда мы встречаемся. Вы напрасно стараетесь – я и так чувствую себя идиоткой почти постоянно. И с вами, и без вас.

Дневник Бриджит Джонс

Хелен Филдинг

Одинокая женщина желает познакомиться. Но – с кем? А главное – где? Непредсказуемая, фееричная, умная, ироничная Бриджит Джонс методом проб и ошибок движется к намеченной цели – встретить своего единственного. Роман получил премию «Лучшая книга года» в Великобритании (1998), а также занял 75-е место в списке 200 лучших книг по версии BBC (2003).

Ему было сорок два года, и впереди он не видел ничего, что обещало бы радость, а позади почти ничего, памятью о чем он бы дорожил.

Немного душевной боли – не слишком высокая плата

Восходящая тень

Роберт Джордан

Robert Jordan. The Shadow Rising. 1992. Исполнилось предначертанное — Дракон Возродился. Ранд ал'Тор завладел Хрустальным Мечом. Тирская Твердыня пала под натиском Народа Дракона. Но Тень надвинулась на мир и недруги плетут заговоры. Вырвались на свободу Отрекшиеся, Белая Башня преследует свои тайные цели, охотятся за Рандом Черные Айя и Гончие Тьмы, Мурддралы и Белоплащники… Из Тирской Твердыни Ранд ал'Тор, Возрожденный Дракон, отправляется в Айильскую Пустыню. В Руидине — священном...

- Как ты думаешь, Смилла, мы сами все определяем в своей жизни?
- Только детали, - говорю я. - Серьезные вещи происходят сами по себе.

...люди всегда что-нибудь говорят, особенно когда им нечего сказать.

Жрица

Анюта Соколова

Жрицы — служительницы Предвечной. Они благословляют новорождённых, скрепляют браки и провожают умерших. Века стёрли из памяти людей истинное предназначение жриц, и новый император ведёт войну за закрытие храмов. Жрица Карен лишь исполняет долг, когда спасает вражеского офицера. Однако на всё воля Предвечной, и случайная встреча может многое изменить. Особенно, если Карен — бывший боевой маг, а коммандер элитного отряда — талантливый маг-пространственник, мечтающий покончить с войнами навсегда.

на любовь не обязательно отвечать взаимностью до тех пор, пока её достаточно в комнате.

Медленный человек

Джон Кутзее

Пол Реймент, герой романа, на полной скорости летящий по жизни и берущий от нее по максимуму, внезапно на одном из поворотов судьбы превращается из «человека-ракеты» в «человека-улитку», которого медленно затягивают в себя зыбучие пески одиночества. И лишь любовь, спасительная соломинка, способна не дать ему навсегда расстаться с миром живых людей. Вот только цена этой любви бывает чересчур высока…

Обозначить разногласия и остаться друзьями – не это ли суть цивилизованного существования?

Амстердам

Иэн Макьюэн

Двое друзей – преуспевающий главный редактор популярной ежедневной газеты и признанный композитор, работающий над «Симфонией тысячелетия», – заключают соглашение об эвтаназии: если один из них впадет в состояние беспамятства и перестанет себя контролировать, то другой обязуется его убить… В 1998 году роман Иэна Макьюэна (p. 1948) «Амстердам» был удостоен Букеровской премии. Русский перевод романа стал интеллектуальным бестселлером, а работа Виктора Голышева была в 2001 году отмечена российской...

Не удивительно, что в прежние времена браки были прочнее. У родителей Шермана и их знакомых всегда было много слуг, они работали с утра допоздна и жили в доме. Так что кто не хотел ссориться при слугах, практически не имел возможности ссориться вообще.

За что бы я ни брался, что бы ни делал, все было проникнуто печалью. Каждый предмет одежды — рубашка, галстук, куртка — казался скроенным из особого рулона грусти, каждый был грустью особой выработки, формы и покроя, как будто в моду входили разнообразные фасоны грусти. Над собственным отражением на натертом до блеска полу стояли мои ботинки, и мне они казались плохими копиями подлинной, идеальной грусти; конечно, это были большие, прочные предметы, даже грубые, и все же обтрепанный кончик шнурка, отогнувшиеся кое-где ободки отверстий, неравномерно стертые каблуки — все это чутко регистрировало повседневность, а что может быть печальней?