Тиффани случайно услышала их разговор тем же вечером, когда отправилась наверх спать. Ведь если чисто случайно поставить на пол стакан вверх донышком и чисто случайно приложить к нему ухо, можно случайно услышать все до последнего слова.
Не знаю, откуда женщины берут бредовые сказки о мерзавцах с золотым сердцем и почему верят в такую чушь, но проверено - работает.
Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни.
Будь осторожнее со своими страхами. Когда наши страхи усиливаются, мы привлекаем внимание судьбы. А судьба жестока и может послать тебе то, чего ты больше всего боишься.
Я даже не призрак. Призраки в конце концов кому-нибудь да покажутся. Я - ничто, и уже очень давно. Но, прямо скажу, мне на это наплевать.
Больше того - меня это полностью устраивает.
Глупо прятаться друг от друга. Как два подростка, право слово.
«Подростки, — зазвенела мысль натянутой струной. — А ведь они подростки не по возрасту, а по жизненному опыту в отношениях». Как он мог не заметить очевидного?
Поиск врача бывает так интимен, как поиск мужа-жены. Но даже жену хорошую легче найти, чем в наше время такого врача.
<Можно сломя голову прыгать по лужам, оставаясь при этом принцессой></b>
- Ревность - знак истинной любви.
Умение выслушать другого человека - это ли не то искомое общерелигиозное чудо, которого нам так не хватает в жизненной суете?
Суицид – это потеря человеческого потенциала, любви и близости, творчества и надежды, иначе говоря, всего ценного, что есть в жизни.
Приятно сознавать, что у вас приличная наружность, элегантный костюм, изящные манеры, непринужденная улыбка, открытый взгляд и, наконец, еще что-то трудно определимое в походке, свидетельствующее, что вы выросли в довольстве и ни в чем не нуждаетесь. Но все это утрачивает свежесть, после того, как вы поспали на садовой скамейке.
Если девушка знает себе цену, значит, она ее не раз называла.
В тот момент я впервые почувствовал уважение к вам. Потому, что вы выказали решимость взять без стеснения из моей груди что-то живое. Потому, что вы захотели разбить моё сердце и глотнуть тёплого, текущего кровяного потока. Тогда я ещё жил. Тогда я не хотел ещё умирать. Поэтому я и отклонил тогда ваше требование, обещав вам исполнить его в другой раз. Теперь я хочу сам разбить своё собственное сердце и брызнуть на ваше лицо его кровью. Я доволен буду уже тем, что в тот момент, когда остановится его биение во мне, в вашей груди зародится новая жизнь.
Ужасно полагать, что мы можем быть людьми, только когда испытываем одно конкретное чувство или когда другие испытывают его по отношению к нам.
" Нельзя быть одновременно искренним и казаться им."
...что нас не ломает, делает нас сильнее.
Невольно вспоминаются стихи Георгия Иванова: Я, что когда-то с Россией простился (Ночью навстречу Полярной Звезде), Не оглянулся, не перекрестился. И не заметил, как вдруг очутился В этой глухой европейской дыре.
Здесь убиваю я всех богов, и Эроса в том числе. Что такое любовь, как не плотское вожделение? Почему должна она стоять выше прочих потребностей тела? Сделайте богом голод! Сделайте богом усталость! Они в той же мере достойны этого.
Когда в жизни что-то не ладится, нужно возвращаться к корням.
Он заказал стакан амонтильядо, но в этом сухом белом вине вдруг исчезла мягкая и душистая сладость Диккенса и заявила о себе мучительная, болезненная пряность Эдгара По. Кошмарный образ бочонка и замурованного подземелья возник перед Эссентом.
«За огромным полем у самого горизонта виднелась тёмная полоса леса. К нему по вечерам опускалось солнце, день заканчивался, но воспоминание о таком же закате обещало новое повторение, и прошлое сливалось с будущим. Мне казалось, время соединялось именно там, у горизонта. Однажды я пошёл туда. Шёл долго, с высокого поля оглядывая всё вокруг, думая о том, что вот иду по поверхности земного шара, как великан. Я любил такие сравнения, любил удваивать всё, что видел, это была моя детская игра. Даже свой примятый в траве след, оглянувшись, я сравнивал со вчерашним днём, в котором события, вспоминаясь, распрямлялись, как травинки. А ещё думал, что, может быть, я остался возле своего дома, откуда часто смотрел на это поле, а здесь не я, а моё желание пойти сюда».
"Сильный эгоизм защищает от болезни, но, в конце концов, необходимо начать любить для того, чтобы не заболеть, и остается только заболеть, когда вследствие несостоятельности своей лишаешься возможности любить"
— Заведите себе собаку, мисс! Они лучшие друзья, чем христиане.
Заслуживают ли пациенты той жизни, которую ведут, или заслуживают лучшей? Они те, кем должны быть, или деградировали? Могут ли они развить потенциальные возможности, которые он видит? Разве нет тех, кто желает жить лучше? И, видя невозможность, желают ли они смерти? Сассолл верит, что невзгоды закаляют характер. Но можно ли назвать несчастьем их блуждание на ощупь, а иногда и слепоту? В чем причина скуки? Является ли скука ощущением, что способности медленно угасают? Почему достоинств больше, чем талантов? Кто может отрицать, что культурно отсталое сообщество предлагает меньше возможностей для сублимации, чем культурно развитое? Какое право мы имеем быть нетерпимыми?