Неважно, в каком мы мире, какой эпохе, в той жизни или этой и даже после смерти — самое главное, мы вместе, мы любим друг друга, своих детей, своих друзей, этот мир, давший нам возможность быть вместе!
Надо всегда верить в добро, свет и вечную любовь!
— Вызовете лифт?
— А он не работает, — виновато протянула я, указав ему на прикреплённую к дверям лифта бумагу с надписью печатными буквами: «СЛАМАЛСА».
— Вы спортсмен, Андрей? Культурист? Штангист?
— Рискну принять эти вопросы за комплимент, — рассмеялся он. — Нет, я айтишник. Тоже железо, но другого рода.
Какой бы прочной ни была сталь, иногда наступает момент, когда легчайший щелчок по клинку может разбить его вдребезги.
— То есть, если я правильно тебя поняла, – выдавила Маграт ледяным от волнения голосом, – обет невмешательства для вас – это нечто наподобие клятвы никогда не плавать. До тех пор пока не свалишься в воду.
Законопать наглухо дверь, а потом оглянись – окажется, все это время судьба стояла у тебя за спиной. Только решишь, что теперь уж точно пригвоздил ее, – а она тебе уже машет издалека твоим же молотком.
Приложив руки к месту, которое, если бы не пара шальных хромосом, было бы его бюстом, он заговорил…
Напиваться в «Барабане» – все равно что заниматься глубоководным плаванием в болотах. Разница состоит лишь в том, что аллигаторов содержимое ваших карманов не интересует.
– Да, кстати, как можно эль принимать на грудь?
— Ну, по-моему, это когда чаще промахиваешься мимо рта, чем попадаешь в него.
…Ответственность наживается с возрастом. Равно как и варикозные вены.
Мысль безнадежно заплутала. И готова была плутать сколь угодно долго. Бесконечно.
Матушка искренне верила в то, что не только птицы должны уступать ей дорогу, но и другие ведьмы, высокие деревья и даже некоторые окрестные горы.
– …Время – оно как резинка. Можно растянуть, можно отпустить, как кому нравится.
Маграт уже открыла рот, чтобы заявить, мол, вздор все это, время есть время, а каждая секунда длится ровно секунду, для этого-то время и существует, это его работа…
А затем ей вспомнились пролетавшие вихрем недели и вечера, гнетущие своей неподвижностью. Минуты превращались в часы, а некоторые часы истекали так быстро, что никакого течения она не замечала…
Слова и впрямь обладают великой силой. В частности, они умеют слетать с языка до того, как говорящий успеет заткнуть себе рот.
— Если уж решила нарушить закон, не оставь от него живого места.
…Путь ухажера должен быть усеян терниями, ибо это только разожжет аппетит влюбленного.
Матушка Ветровоск вовсе не заблудилась. Блуждание, как таковое, было ей вообще не свойственно. Однако, несмотря на то что матушка отдавала себе полный отчет в том, где именно в данный момент пребывает она сама, ей никак не удавалось взять в толк, куда запропастилось все остальное.
— Коты могут сами о себе позаботиться. Не то что страны и народы.
Заклинания власти не помогают, потому что всех околдовать ты все равно не сможешь.
— …Меня зовут ВксртХлтлжвлплкц, – не без удовольствия сообщил демон.
— Слушай, а где ты был, когда гласные раздавали? За дверью стоял?
…Простота чувств – это химера. Стоит смахнуть верхние напластования, как под ними тотчас обнаружится неприглядная изнанка.
Зима также приносит ленивые ветры, которым невдомек, зачем огибать человеческие тела, когда можно пройти прямо сквозь них.
Так и не овладев за всю свою жизнь даром принесения извинений, она тем не менее умела ценить его в ближних.
— Знаем мы таких продавцов, – фыркнула матушка. – Всучит тебе золотую рыбку, а назавтра она вся полиняет.
— Тогда что же ты намерен делать?
— Ждать.
— Ждать?
— Ждать и наблюдать. В терпении сокрыта большая мудрость.