одиночество – удел любого человека. Встретить любящего и любимого – свою пару, свою половинку – слишком большая удача. Встретить, узнать и удержать. Слишком много. Три сразу всегда неисполнимо. От чего-то надо отказаться.
— И что? — Гольцев смотрел на Золотарёва, прицельно сощурив глаза. — По какой статье ты его задержишь, Коля?
— Был бы человек, а статью я ему подберу, — отмахнулся Золотарёв.
— Вот разбогатею…
— Это с чего ты разбогатеешь? — засмеялся Эркин. — С колки дров? Или с погрузки?
— А с игры! — Андрей озорно подмигнул Джонатану.
— Игровые деньги ненадёжные, — возразил Эркин. — Пришли легко и уйдут легко. С игры жить — это без дома, без ничего, одним днём жить.
— Это ты прав, — кивнул Джонатан и улыбнулся. — Сам не знаешь, насколько прав.
Джонатан оглядывал стол и сотрапезников. Смеющиеся, подтрунивающие друг над другом парни, блаженствующий Фредди. Да, ужин удался. И Эркин, разумеется, прав. Раз они выжили, прошли по краю Оврага и не упали, значит, победили. И сам он свою схватку с Говардом выиграл. Он выжил и он не один…
Даже король ужинает по-королевски не каждый вечер.
— Разве такому научить можно?
— Научиться можно всему, — убеждённо ответил Эркин.
— Ну, это смотря кто учит, — возразил Джонатан.
— И как учиться, — усмехнулся Фредди.
— Я просто слышал такую… м-м… ну, когда делят, распределяют, ну, по разрядам…
— Классифицируют? — с интересом подсказал Джонатан.
— Да, точно. Так вот, слышал я такую… классификацию. Одних можно убедить, других уговорить, третьим приказать, а четвёртых купить.
— А пятые есть? — спросил Эркин.
— А пятые делают только то, что сами хотят, — засмеялся Андрей.
— Интересная классификация, — усмехнулся Фредди. — Убедить, уговорить, приказать и купить. Интересно. Не слышал раньше.
— Интересно, — кивнул Джонатан. — Стоит обдумать.
— Так в разное время по-разному, — сказал вдруг Эркин. — И смотря кто. И кому.
— Резонно, — Андрей чуть-чуть намёком передразнил Джонатана, переждал общий смех и продолжил: — Но всё-таки что-то у человека главное. Из этих четырёх.
— А если он пятый?
— Такие долго не живут, сэр, — ответил за Андрея Эркин.
Боишься, не делай, а делаешь, не бойся.
— Добрый ты, — упрямо нагнул голову Андрей.
— Какой есть.
— С тобой такое… не по-людски, а ты…
— А что я? Они со мной не по-людски, согласен, так мне что теперь, таким же стать? Раз ты человек, то и будь им. Унижать меня могут, но унижусь я только сам.
Это петь для себя можно. А ругаешься всегда для кого-то.
Ненавидеть вообще - нельзя. Ненависть, как и любовь, всегда конкретна.
Память о погибших не должна мешать жить живым.
Само по себе знание не является достоинством, а ум не является нравственной категорией. Можно быть умным и начитанным негодяем.
— Беда современного человека, — сказал он, — в уверенности, что он знает все и обо всем, а на самом деле может только читать ярлыки, кем-то навешенные на предметы и явления, да к тому же еще и подписанные с ошибками.
Так уж несправедливо устроена жизнь: успехи и достижения обязательно должны быть отравлены какой-нибудь неприятной, досаждающей пакостью, преподнесенной тебе судьбой неожиданно и словно бы с издевательской усмешкой.
У обычного человека не больше шансов стать величайшим грешником, чем величайшим святым. В большинстве своем мы всего лишь равнодушные, посредственные, смешанные создания, и следовательно, наши пороки и наши добродетели одинаково посредственны и не важны.
Первое, чему на практике учится любой судебно-медицинский эксперт, — отстраняться от осознания жертвы как человека, который жил, думал, чувствовал.
Если пытаешься дойти до конца цепи, последовательно разрывая все звенья, рано или поздно попадется такое, разорвать которое ты будешь не в силах. А скорее всего, цепь в конце концов перегнется и больно ударит по голове.
У каждого есть то последнее, что согревает душу и хранит ее тепло, очень личное и очень свое.
— Люди становятся гораздо лучше в минуты страданий…
Чудо — это свидетельство о том, что есть нечто большее, чем наша обычная жизнь.
-... Только учти, вопросов будет много. Глупых вопросов, — подумав, добавила я, и Финист улыбнулся. Светло стало, словно солнышко выглянуло.
— На глупые вопросы отвечать сложнее всего.
Найди себе занятие по душе, Лада, иначе от души ничего не останется
Вот уж действительно: он меня поцеловал, а я уже мысленно сыграла нашу свадьбу и родила двоих детей.
люди без плана, поддавшиеся панике, действуют иррационально, необдуманно, и оттого они еще опаснее. Загнанные в угол крысы легко устраивают бессмысленную кровавую бойню.