Чудо — это свидетельство о том, что есть нечто большее, чем наша обычная жизнь.
Каждому человеку нужно такое место, где можно почувствовать себя дома, и часто в гораздо большей степени, чем там, где мы ужинаем, засыпаем, просыпаемся и уходим, чтобы снова вернуться вечером.
…иногда духовная смерть гораздо хуже и страшнее смерти физической. Если человек теряет себя, превращается в наказание для всех окружающих, для своих близких — что может быть хуже этого?
бывает с женскими платьями такая вот, недоступная примитивному мужскому разуму, штука, когда укрытая за слоями ткани женщина все одно кажется более раздетой, чем одетой.
— не совершайте ошибки. Не позволяйте навязанным вам долгам портить вашу же жизнь. Любой долг можно исполнить по-разному.
...не надо бреда про любовь с первого взгляда – с первого взгляда можно влюбиться только в картинку. А любовь – она всегда о самом человеке, а не о его проекции в пространстве.
Внешне она ничуть не напоминала персидскую княжну, однако, стоило познакомиться с ней поближе, возникало острое желание вывезти на стрежень и утопить к едрене фене.
Потому что нет близости более полной, когда глаза в глаза, уста к устам, а сердце к сердцу. Когда одно дыхание на двоих, и мы вдруг становимся одним целым – мыслями, душами, телами…
В этот миг есть только радость обретения и ощущение прикосновения к великому таинству – непостижимому и прекрасному, умещающемся в одном коротком слове – любовь.
У войны нет лица и имени. Нет созидающих чувств. Есть лишь неуемная жажда победы, подпитываемая ненавистью и азартом. Уничтожая друг друга, вряд ли кто-то их противоборствующих сторон видит за спинами друг друга глаза жён, матерей и детей. И смогли бы мы вообще сражаться, если бы стали думать о такой ерунде? Войне не интересно, сколько слез и горя кому-то причинит каждая смерть, и как много времени должно пройти, чтобы ненависть в сердцах целых поколений сменилась тихой скорбью.
За равнодушие тоже нужно платить, не так ли?
То, что у нас — стратегическое отступление, у них — трусливое бегство; то, что у нас — военная хитрость, у них — подлая ложь.
Бей первым, бей изо всех сил. Убивай первым же ударом. Отвечай до того, как тебя ударили. Обманывай. Господа, ведшие себя прилично, больше никого ничему не могли научить. Они уже давно были мертвы.
– Я тебя ненавижу, – проворчала я, недовольно прижимая к себе врученный пакет с фруктами.
– За что сегодня? – хохотнул Ваэрд.
– Мне пришлось с шести часов утра печь для тебя пирог.
– Удался?
– Подгорел, - призналась я.
– Сделаю вид, что ничего вкуснее в своей жизни не ел, - пообещал он, оставив у меня на лбу очередной пуританский поцелуй.
Адель завтра испечет свой слоеный пирог с мятой и эстрагонoм.
– Εго готовить четыре часа, - возмутилась я из кресла. - Может, мне совсем спать не ложиться?
– Считай, это вложением в будущее, - сухо ответила жестокая мать, променявшая родную дочь на… этого завидного зятя в перспективе.
Человек с новостью всегда интереснее женщине, чем человек просто так.
Как говорит моя мама, в любой непонятной ситуации – ложитесь спать! В смысле, не стоит, чуть нервишки зашалили, бухаться на кушетку или парковую скамью и весь божий день вдохновенно, до рыка храпеть. Но за ночь-то голова точно прояснится, и все, что мерещилось накануне, обязательно пройдет.
Весь вечер папа вычитывал мне мораль, что нельзя бить мальчиков и отбирать у них деньги, иначе недолго привыкнуть, а потом всю жизнь зарабатывать кулаками. Он был бы не против – любая работа лучше безделья, но мама нам обоим не даст спокойной жизни.
А по мне, так главное — чтобы лапшу на уши не вешали.
- Жаль, чокнуться нечем…
Чокнуться ей нечем… Да она и так чокнутая.
Мы в ответе за тех, на ком женились. О такой интерпретации сюжета Маленького принца мой бывший муж в жизни не додумался бы.
Десять лет подряд он так энергично выбивал из памяти спортивные знания, что к нашей тренировке забыл окончательно. Даже пресловутая мышечная память валялась в летаргическом сне.
В голове неожиданно всплыла старая шутка: «Вы не любите Норсентскую классическую поэзию? Вы просто никогда не читали этих стихов у надгробья злейшего врага!»
— Это же надо быть такой… — он все же оборвал себя на полуслове.
— Стервой? — ощерилась Ири. — Я по вечерам тренируюсь, вот мой секрет.
— Лучше бы вы чем другим по вечерам занимались — добрее были бы.
Будь осторожен с богами. Не проси лишнего, не допускай небрежности или неуважения, не впадай в истовую веру, затмевающую здравый смысл. Склоняясь перед божеством, ты должен точно знать, кому молишься и почему, понимать пути и суть этого культа, быть осторожным со своим желанием и решить, что можешь предложить взамен: даром никто ничем не наделяет, особенно — боги.
Справедливость — одна из самых переборчивых шлюх в мире, улыбается лишь тем, кто ей дорого платит.