Айрон и ранее доводил не криками и наказаниями, а именно насмешками и сейчас все потешались над новой жертвой. Нет, в глубине души каждый жалел юную авийянку, но одно дело каждый, и совсем другое – толпа. Толпа была готова наброситься на любого, подчиняясь указанию своего вожака. Своим смешком Айрон фактически приказал «Фас».
Сердца женщин, словно ларцы с секретом, со множеством ящичков, вставляемых один в другой.
– Побожись! – сурово потребовал староста. Я выругалась так грязно и замысловато, что он поверил.
Зашелестел багрянцем старый клен. Недолго ждать уже, еще день или два, и первый лист ляжет подношением на теплые доски террасы. И тогда можно будет смело сказать, что в город пришла осень.
Маленький моралист задумался. Я попыталась отвлечь его, но тщетно.— Мне очень грустно, что папа плохой, — наконец сказал он тоскливо. — Я не хочу, чтобы он попал в ад! — И из его глаз хлынули слезы.
Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька
Надо же кого-нибудь вешать, чтобы вертелось колесо чиновничьей машины!
Нежность - она как плеть. Наносит удар за ударом. Обоих может согреть Теплом своего пожара.
Доктор предлагает каждому получившему аудиенцию у первого министра, по изложении в самых коротких и ясных словах сущности дела, на прощание потянуть его за нос, или дать ему пинок в живот, или наступить на мозоль, или надрать ему уши, или уколоть булавкой, или ущипнуть до синяка руки и тем предотвратить министерскую забывчивость. Операцию следует повторять каждый приемный день, пока просьба не будет исполнена или не последует категорический отказ.
Каждый должен следить за своим поведением, особенно в конфликте. Не думать, кто и что ему должен, не ждать, не тянуть. А следить за собой и стараться быть лучше
— Фу, как неудобно быть сделанным из мяса и костей! — задумчиво сказал Страшила. — Вы должны спать, и есть, и пить. Впрочем, у вас есть мозги, а за них можно терпеть всю эту кучу неудобств.
Такое впечатление, будто задержка вылета или прилета вдруг пробуждает дремлющий в человеке инстинкт дикаря.
Историю делали очень немногие, а все остальные тем временем пахали землю и таскали воду ведрами.
Если решил посадить на свору волчью стаю, то не сто́ит удивляться, если однажды волки сожрут того, кто возомнил себя охотником.
Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
Если нет выгоды, не двигайся; если не можешь приобрести, не пускай в ход войска; если нет опасности, не воюй. Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте.
— Когда будет плохо, нарисуй себя счастливой. Только рисуй старательно, вкладывай чувства. Чем больше, тем лучше. Закончишь — и ты всё почувствуешь, словно ты уже имеешь всё, что захочешь, словно ты уже счастлива… А потом даже не заметишь, когда, на самом деле, станешь счастливой.
Какой бы работой ни заниматься, твоя первейшая обязанность - делать ее хорошо!
Я подарю тебе не просто кое-что, а кое-что из чего-то лучше любого чего-нибудь…
Беда и смерть. Каждую секунду нашей жизни они нависают над нами, стараясь нас достать. По большей части промахиваясь. Тысячи миль по скоростному шоссею - и ни одного прокола в переднем колесе. Тысячи вирусов, проползающих сквозь наши тела, - и ни один так и не зацепился. Тысячи роялей, летящих на мостовую, через минуту после того, как мы прошли мимо. Или через месяц - без разницы.
И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?
Мы ведь всё равно умрём - или никогда не родимся. И жизнь - лишь один затянувшийся сон.
легкость меча не заменяет мастерства владения им
«Моя жизнь, та жизнь, которой я живу сейчас, особенно тяжела летом, когда световой день такой длинный, а спасительный покров ночи такой короткий, когда все кругом стараются выйти на свежий воздух и вызывающе счастливы. Это очень утомляет и сильно действует на нервы, если ты не входишь в число этих счастливых людей.»
по его представлениям, ответственность сводилась к тому, чтобы командовать и запугивать
Женщина, поступающая как дура, и есть дура.
Знаете, что говорил Сервантес? Он утверждал: читать перевод – все равно, что рассматривать вышивку с изнанки.