У каждого человека свой запах. Он может быть сильнее, слабее, приятным или неприятным, женщина может обладать привлекательной внешностью, но исходящий от нее запах будет отталкивать вас, и наоборот. Запах человека - одна из составляющих его индивидуальности.
Удача дама капризная.
— Ты плакал? Тогда, да?
— Ага. Когда последний из этих сволочей упал с Обрыва, я свалился и ревел, пока совсем не охрип. Всё как будто сразу навалилось. Зато потом стало легче. Так что не стыдись того, что плачешь. Никогда.
Я буду танкистом, доктором. А по выходным дням буду пожарной машиной!
- Знаю, сэр. Чтобы его сиятельство кого-то убил? Это уму непостижимо!
- Ты совсем идиот? - прорычал Ваймс. - Чтобы он сказал: "Мне очень жаль" - вот что уму непостижимо!
Совершила ли я глупость? Возможно. Но была бы ещё глупее, если бы не совершила. Порой поддаться моменту — единственно правильный выбор.
Мы встречаем тысячи людей, но полностью раскрыться можем только с одним.
Естество свое мы изменить не властны. Мы властны лишь над своими поступками.
... все красивые слова придумали люди, которые не уверены в своих чувствах. Они произносят признания вслух, потому что в первую очередь убеждают себя.
Там где нет хозяина, не будет и порядка.
Да и от фрейлин Аниты король был наслышан об одноглазом блондине – козел, урод и женоненавистник. Что в переводе на человеческий означало – мужик вполне нормальный.
— Лисицы имеют норы, и волки лесные — логова, а русский народ, покоритель мира, не имеет где преклонить голову.
— Помилуйте, а на плаху?
Секреты людей стоят гораздо больше, если ты их сохраняешь, а не разбазариваешь. Болтать умеют многие — молчать единицы.
Бестолковее мечты быть археологом может быть только мечта быть библиотекарем. Что там, что там – пыльные фолианты, маленькие зарплаты и проблемы с трудоустройством. Увы, затерянные города в жизни находятся гораздо реже, чем в фильмах.
Только теперь в свете ламп Виктор увидел его, сидящего на корточках возле стены. Его почему-то трясло. Взгляд, пустой и безумный, на миг задержался на Викторе, потом отправился бродить по стенам, по собственным рукам и одежде, забрызганным чем-то тёмным. Кровью?
Это действительно была кровь.
-Что ты опять натворил? - нашёл в себе силы спросить Виктор, хотя и так знал ответ.
Губы Яна дёрнулись и разошлись в болезненном оскале.
-Я убил её, - сказал он. - Убил Карину.
- Кого? - закричал Виктор.
-Карину! - Ян тоже повысил голос и теперь смотрел на учёного в упор. В единственном глазу плескалось безумие.
Даник оттесняет меня в угол кухни, давит своей мощью. — Прекрати! Прекрати! Пре-кра-ти! — визжу я. — Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Он упирается ладонью о стену, прямо у моего лица, и склоняется ко мне. — Это не то, что ты думаешь! — на выдохе произношу я. Господи, ну как же ему всё объяснить?!
Ты зовешь меня блудницей, — Прав, — но все ж не забывать: Лучше к печке приложиться, Чем тебя поцеловать.
– Предательство хуже убийства, – мягко возразил Далион. – Поэтому оно всегда каралось строже. Когда предаешь – ты убиваешь собственную душу. И смерть для таких несчастных послужит лишь утешением.
Да, животик видно, но знаете что?
Это не животик. Это место, где росли мои дети.
Это не недостаток, это биография
Выиграет не тот, у кого больше воинов, а тот, кто лучше просчитал ситуацию.
- Брось монетку... Пока она будет лететь, поймешь, чего тебе больше хочется.
Князь отвернулся, его охватило отвращение при мысли, что Флориани окликнет своего бывшего любовника и еще, чего доброго, вздумает их знакомить.
Макаровна внимательно следила за ней. Тощая, как сто Кощеев. Кормить и кормить. Петька же ее раздавит, если детей делать начнет. Ну нет. Есть у старушки еще пара месяцев. Откормит так, что мать родная не узнает.
Хочешь сделать хорошо – сделай сам.
Кто есть первый воспитатель молодежи нашей? Учитель. Учитель! Слово-то какое!...В нашей стране, где учится каждый ребенок, учитель - это первый человек. Будущее наших детей, нашего народа - в руках учителя, в его золотом сердце. Надо бы, завидев его на улице, за пятьдесят метров шапку сымать из уважения к нему.